Как накрутить короткие волосы на утюжок

Кто на лавочке сидел, Кто на улицу смотрел, Толя пел, Борис молчал, Николай ногой качал. Дело было вечером, Делать было нечего. Галка села на заборе, Кот забрался на чердак. Тут сказал ребятам Боря Просто так: — А у меня в кармане гвоздь! А у вас? — А у нас сейчас гость! А у вас? — А у нас сейчас кошка Родила день назад котят. Котята выросли самую малость,

А имеется из блюдца не желают! — А у нас в квартире газ! А у вас? — А у нас водопровод! Вот! — А из нашего окна Площадь Красная видна! А из вашего окна Лишь улица самую малость. — Мы гуляли по Неглинной, Заходили на проспект, Нам приобрели светло синий-светло синий Презеленый красный шар! — А у нас пламя погас — Это раз! Грузовик привез дрова — Это два! А в-четвертых — наша мама Отправляется в полет, По причине того, что наша мама Называется — пилот! С лесенки ответил Вова: — Мама — летчик? Что ж для того чтобы? Вот у Коли, к примеру, Мама — милиционер! А у Толи и у Веры Обе мамы — инженеры! А у Левы мама — повар! Мама-летчик? Что ж для того чтобы! — Всех серьёзнее,- сказала Ната,- Мама — вагоновожатый, По причине того, что до Зацепы Водит мама два прицепа. И задала вопрос Нина негромко: — Разве не хорошо быть портнихой? Кто трусы ребятам шьет? Ну, само собой разумеется, не пилот! Летчик водит самолеты — Это отлично! Повар делает компоты — Это также хорошо. Врач лечит нас от кори, Имеется учительница в школе. Мамы различные необходимы, Мамы различные ответственны. Дело было вечером, Спорить было нечего.

Русская советская поэзия. Поэтический сборник. 1917-1947.
Москва: Художественная литература, 1948.

Автографы

Две подружки — Варя с Верой Это коллекционеры. У подружек в двух альбомах Сто фамилий, всем друзей,- Не коллекция, а клад! Известные артисты, Футболисты, хоккеисты И поэт-лауреат! Как автограф взять, Варю с Верой не учить! Тех, кто марки собирает, Тех подружки презирают. Собиратели значков — Дурачки из дурачков. У подружек наших страсть:

На глаза тому попасть, Кто сейчас известен, Чья фамилия звенит! На глаза вначале попасть, А позже уже напасть: — Весьма просим, не торопитесь: Распишитесь! Подпишите! Кто-то девочкам в саду Дал автограф на ходу, И сейчас уж не прочесть И не отыскать в памяти, кто он имеется. Кто-то шариковой ручкой Через целый альбомный лист Вывел подпись с закорючкой. Шахматист либо артист. Подписей собрали сто, А спросите: «Кто имеется кто?», Наши коллекционеры — Две подружки Варя с Верой — Не ответят ни за что!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Бараны

По крутой тропинке горной Шел домой барашек тёмный И на мостике горбатом Повстречался с белым братом. И сказал барашек белый: «Братец, вот какое дело: Тут вдвоем нельзя пройти, Ты стоишь мне на пути.» Тёмный брат ответил: «Ме, Вы в своем, баран, уме? Пускай мои отсохнут ноги, В случае если я сойду с дороги!» Помотал один рогами, Уперся другой ногами. Как рогами ни крути, А вдвоем нельзя пройти. Сверху солнышко печет, А внизу река течет. В данной речке утром рано Утонули два барана.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Беглец

Я за столом сидел и ел, В то время, когда в окно Орел влетел И сел напротив, у стола, Раскинув два громадных крыла. Сижу. Дивлюсь. Не шевелюсь И слово вымолвить опасаюсь: Так как прилетел ко мне за стол Не чижик-пыжик, а Орел! Смотрит. Свой острый клюв раскрыл. В этот самый момент мой гость заговорил: — Я среди скал, практически птенцом, Был пойман умелым ловцом. Он в зоопарк меня отвез. Я в клетке жил. В неволе рос, О небе лишь имел возможность грезить, И разучился я летать. Беглец умолк. И я как мог Его пригрел, ему помог — И накормил, и напоил, И в зоопарк не позвонил.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Беглянка

Жила-была собачка По кличке Чебурашка,— Курчавенькая спинка, Забавная мордашка. Хозяйка к ней так Привязана была, Что в маленькой корзинке Везде с собой брала. И довольно часто в той корзинке, Среди пучков петрушки, Торчал пушистый хвостик И шевелились ушки. Хозяйка Чебурашку И стригла, и купала, Она, не зная меры, Собачку баловала.

Она ей раздобыла Прекрасный поводок, На теплую попонку Изрезала платок. На рынке брала Куриную печенку, В одно да и то же время Кормила собачонку. А та жила в довольстве И знала только одно: С псами чужими Играться не разрещаеться! Хозяйка с Чебурашкой Выходит на гулянье, Тем самым завлекая Общее вниманье: — И нужно же собаке Таковой карманной быть! — А где такую возможно Достать либо приобрести? — Какой она породы И какое количество же ей лет? — Голубовато-серый Ее природный цвет. Хозяйка на вопросы Детально отвечала, Собачка на прохожих Невежливо урчала. А вдруг кто пробовал К ней руку протянуть, Она того старалась Как направляться куснуть. Наряду с этим вся дрожала, Во все силенки лая, С людьми для того чтобы рода Знакомства не хотя. Не знаю, как произошло И чья была вина, Но как-то Чебурашка Гулять отправилась одна. И внезапно из подворотни Навстречу пес-бродяга — Порванное ухо И целый в рубцах, бедняга. Припала Чебурашка Брюшком к сырой траве. Пропала я! Пропала!— Мелькнуло в голове. Обнюхал Чебурашку Заблудший пес голодный И как-то растерялся Перед собачкой актуальной. — Откуда ты такая. — С в-восьмого этажа. — Собачка отвечала, От страха вся дрожа. — А в-ввы? — А я со свалки! Ответил пес устало. — Дрались мы из-за кости, Да мне снова попало. И ласковой Чебурашке Беднягу стало жалко, И знать ей захотелось, Что свидетельствует свалка. И было в этом слове Загадочное что-то, Что так неудержимо Тянуло за ворота. Провалилась сквозь землю Чебурашка! Хозяйка вся в слезах И лишь причитает Все время Ох! да Ах!. Вечерняя газета Давала объявленье: Тот, кто отыщет собачку — Тому вознагражденье! Никто не отозвался И не напал на след. Прошла уже неделя, А Чебурашки нет. Живется как придется Легкомысленной замарашке — Средь бела дня пропавшей Беглянке Чебурашке. В кругу себе аналогичных, Без крова и без прав, Совсем переменился Ее строптивый нрав. Как прежде, на прохожих Она уже не лает, Стоит себе в сторонке И хвостиком виляет. Грызет мальчишка бублик, А Чебурашка ожидает: Возможно, полкусочка И ей перепадет. Никто ее не холит, Не гладит, не качает, И все же без хозяйки Собачка не скучает. Она уже не видит Куриных потрошков, Но около так много Подружек и дружков. Пускай время от времени доходит До ссоры и до драки, Между собою дружат Бесприютные собаки. Они гоняют кошек И бродят по дворам — Сейчас тут их видят, А завтра видят там. И с ними Чебурашка Ночует где попало, Среди псов бродячих Она такой же стала. Но любой пес, но, Ночуя под мостом, В итоге желал бы Попасть к кому-то в дом. Не в золотую клетку, А в дом, где ценят дружбу И где собаку кормят За верность и за работу. Неизменно об этом думал Любой бесприютный пес, В то время, когда себе под лапу Холодный прятал нос. Но так как Чебурашка Сама ушла из дома, Ей было это чувство Пока что незнакомо. Хозяйка Чебурашку Искала, ищет, ожидает. И новую собачку Себе не заведет. И я про ту беглянку Частенько вспоминаю, Но что с ней дальше стало, До этот поры не знаю.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Белые стихи

Снег кружится, Снег ложится — Снег! Снег! Снег! Рады снегу зверь и птица И, само собой разумеется, человек! Рады серые синички: На морозе мерзнут птички, Выпал снег — упал холод! Кошка снегом моет нос. У щенка на тёмной спинке Тают белые снежинки. Тротуары замело, Все около белым-бело: Снего-снего-снегопад! Хватит дела для лопат, Для лопат и для скребков, Для громадных грузовиков. Снег кружится, Снег ложится — Снег! Снег! Снег! Рады снегу зверь и птица И, само собой разумеется, человек! Лишь дворник, лишь дворник Говорит: — Я данный вторник Не забуду ни при каких обстоятельствах! Снегопад для нас — беда! Весь день скребок скребет, Весь день метла метет. Сто потов с меня сошло, А кругом снова бело! Снег! Снег! Снег!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Булка

Три паренька по переулку, Играясь словно бы бы в футбол, Туда-сюда гоняли булку И забивали ею гол. Шел мимо незнакомый дядя, Остановился и набрался воздуха И, на ребят практически не глядя, К той булке руку протянул. Позже, насупившись со злобой, Он долго пыль с нее сдувал И внезапно нормально и открыто При всех ее поцеловал. — Вы кто таковой?- задали вопрос дети, Забыв на время про футбол. — Я пекарь!- человек ответил И с булкой медлительно ушел. И это слово пахло хлебом И той особенной теплотой, Которой налиты под небом Моря пшеницы золотой.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Бюрократ и Смерть

За Бюрократом Смерть пришла, Полдня в приемной прождала, Полдня в приемной просидела, Полдня на очередь смотрела, Что все росла, А не редела. И, не дождавшись. умерла! «Что-о? Бюрократ посильнее Смерти?» Нет! Но живучи все же, линии!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Ответственный сутки

Белый листик с цифрой красной! Это значит — выходной! Это — солнечный и ясный, Первомайский сутки весной! Большое количество дней таких желанных В феврале и в ноябре, Красных чисел долгожданных В отрывном календаре! Этим дням парни рады, Этих чисел ожидают они, По причине того, что все парады Происходят в эти дни. Но средь многих воскресений И особенных дней в году Имеется простой сутки осенний В славном торжественном ряду. Красной цифрой не отмечен Данный сутки в календаре И флажками не расцвечен Около дома, на дворе. По одной простой примете Определим мы данный сутки: По идущим в школу детям Городов и сёл, По радостному волненью На лице учеников, По особенному смущенью Семилетних новичков. И пускай много славных Различных дней в календаре, Но один из самых основных — Самый первый в сентябре!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Ответственный совет

Запрещено воспитывать щенков При помощи крика и пинков. Щенок, вежливый пинком, Не будет преданным щенком. Ты по окончании неотёсанного пинка Попытайся подзови щенка!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Велосипедист

На двух колесах Я качу. Двумя педалями Верчу. За руль держусь, Смотрю вперед — Я знаю: Скоро поворот. Мне предсказал Дорожный символ: Шоссе Спускается в овраг. Качусь На холостом ходу, У пешеходов На виду. Лечу я На своем коне.

Насос и клей Неизменно при мне. Произойдёт С камерой беда — Я починю ее Неизменно! Сверну с дороги, Посижу, Где нужно — Латки положу, Чтоб кроме того крепче, Чем была, Под шину Камера легла. И я снова Вперед качу, Снова Педалями верчу. И опять Уменьшаю движение — Снова Налево поворот!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Радостный турист

Крутыми тропинками в горы, Вдоль стремительных и медленных рек, Минуя громадные озера, Радостный шагал человек. Четырнадцать лет ему было, И нес он дорожный мешок, А в нем полотенце и мыло Да белый зубной порошок. Он встретить в пути не опасался Ни змей, ни быков, ни псов, А вдруг встречал, то смеялся И сам приговаривал так: «Я вышел из комнаты тесной, И радостно дышится мне. Все видеть, все знать весьма интересно, И вот я хожу по стране».

Он шел без ружья и без палки Высокой зеленой травой. Летали кукушки да галки Над самой его головой. А также быки-забияки Мычали по-дружески: «Мм-уу!» А также цепные собаки Виляли хвостами ему. Он шел по тропам и дорогам, Волков и медведей встречал, Но зверь человека не трогал, А с далека лишь рычал. Он слышал и зверя и птицу, В колючие лазил кусты. Он трогал руками пшеницу, Прекрасные нюхал цветы. И туча над ним вместо крыши, А вместо будильника — гром. И все, что он видел и слышал, В тетрадку записывал он. А дабы еще увлекательнее И легче казалось идти, Он пел, и радостная песня Ему помогала в пути. И окна в зданиях открывали, Услышав — он мимо идет, И люди ему подпевали В квартирах, садах, у ворот. И радостно рукоплескали дверью И внезапно покидали свой дом. И самые хищные звери Им были в пути нипочем. Шли люди, и было их большое количество, И не было людям числа. За ними по различным дорогам Маленькая песенка шла: «Нам путь незнакомый не страшен, Мы смело пройдем ледники! С радостной песенкой нашей Каждые подъемы легки!» И я эту песню услышал, Друга голос определил — Без шапки на улицу вышел И песенку эту догнал.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Всадник

Я приехал на Кавказ, Сел на лошадь в первоначальный раз. Люди вышли на крылечко, Люди наблюдают из окна — Я схватился за уздечку, Ноги сунул в стремена. — Отойдите от коня И не опасайтесь за меня! Мне навстречу гонят стадо. Овцы блеют, Бык мычит. — Уступать дорогу нужно!- Пастушонок мне кричит. Уши врозь, дугою ноги, Лошадь стала на дороге. Я тяну ее направо —

Лошадь пятится в канаву. Я галопом не желаю, Но приходится — Скачу. А она раскована, На ней скакать рискованно. Доскакали до ворот, Поднялись задом наперед. — Он же ездить не может!- Удивляется народ.- Лошадь скинет седока, Хвастуна и чудака. — Отойдите от коня И не опасайтесь за меня! По дороге в тучах пыли Мне навстречу две арбы. Лошадь в пене, Лошадь в мыле, Лошадь поднялась на дыбы. Мне с арбы кричат: — Чудак, Ты слетишь в канаву так! Я в канаву не желаю, Но приходится — Лечу. Не схватился я за гриву, А схватился за крапиву. — Отойдите от меня, Я не сяду больше на эту лошадь!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Граница

В глухую ночь, В холодный мрак Посланцем белых банд Переходил границу враг — Шпион и диверсант. Он полз ужом на животе, Он раздвигал кусты, Он шел на ощупь в темноте И обошел посты. По свежевыпавшей росе Некошеной травой Он вышел утром на шоссе Тропинкой полевой. И в тот же самый ранний час Из ближнего села Обучаться в школу, в пятый класс, Друзей ватага шла.

Шли десять мальчиков гуськом По утренней росе, И любой был учеником И ворошиловским стрелком, И жили рядом все. Они торопились на урок, Но тут произошло так: На перекрестке двух дорог Им повстречался враг. — Я сбился, думается, с пути И не в том направлении свернул!- Никто из наших десяти И бровью не пошевелил. — Я вам дорогу покажу! — Сказал тогда один. Другой сказал:- Я провожу. Отправимся, гражданин. Сидит глава юный, Стоит в дверях конвой, И человек стоит чужой — Мы знаем, кто таковой. Имеется в пограничной полосе Неписаный закон: Мы знаем все, мы знаем всех — Кто я, кто ты, кто он.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Грипп

У меня печальный вид — Голова моя болит, Я чихаю, я охрип. Что такое? Это — грипп. Не румяный гриб в лесу, А поганый грипп в носу! В пять мин. меня подели, Стали все около жалеть. Я лежу в своей постели — Мне положено болеть. Встала температура, Я лежу и не ропщу — Выпиваю соленую микстуру, Кислой горло полощу.

Ставят мне на грудь горчичник, Говорят: «Терпи, отличник!» По окончании банок на боках Кожа в светло синий пятаках. Кот Антошка прыг с окна В постель одним прыжком. — Желаешь, я тебе, Антошка, Нос засыплю порошком? Кот Антошка выгнул спину И мурлычет мне в ответ: «Прибегать к пенициллину? Мне? Коту? С таких-то лет?!» Я коту не возражаю — Безтолку возражать, Я лежу, соображаю, Сколько мне еще лежать? Сутки лежу, второй лежу, Третий — в школу не хожу. И друзей не подпускают,- Говорят, что заражу. Эх, встать бы на данный момент И войти в четвертый класс: «Зоя Павловна, ответьте, Что тут нового у вас? Зоя Павловна, ответьте. » Зоя Павловна молчит. Я на Марс лечу в ракете. На меня медведь рычит. — Как дела, неугомонный? Как здоровье? Дремлешь, больной? Это — лечащий, районный Доктор склонился нужно мной.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Десятилетний человек

Крест-накрест белые полосы На окнах съежившихся хат. Родные узкие березки Тревожно наблюдают на закат. И пес на теплом пепелище, До глаз испачканный в золе. Он весь день кого-то ищет И не находит на селе. Накинув драный зипунишко, По огородам, без дорог, Торопится, спешит парнишка По солнцу, прямо на восток. Никто в далекую дорогу Его теплее не одел, Никто не обнял у порога И вслед ему не поглядел,

В нетопленой, разбитой бане, Ночь скоротавши, как зверек, Как долго он своим дыханьем Озябших рук согреть не имел возможности! Но по щеке его ни разу Не проложила путь слеза, Должно быть, через чур много сходу Заметили его глаза. Все видевший, на все готовый, По грудь проваливаясь в снег, Бежал к своим русоголовый Десятилетний человек. Он знал, что где-то недалече, Возможно, вон за той горой, Его, как приятеля, в чёрный вечер Окликнет русский часовой. И он, прижавшийся к шинели, Родные слыша голоса, Поведает все, на что смотрели Его недетские глаза.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Джинсы

Я сейчас на коне — Улыбнулось счастье мне: В новых джинсах я хожу, Свысока на всех смотрю — Я по-актуальному одет В мелкорубчатый вельвет! Иностранное клеймо Говорит за все само: Чей товар и чья страна — Компания с далека видна! Вышел в классе я к доске. Поднялся. Стою с мелком в руке. А преподаватель щурит глаз: — Что такое? «Вас ист дас?» — Неужто,- шепчет класс,- Неясно, «вас ист дас»? Это импорт! Первый сорт! Иванов одет, как лорд! Лишь Пузикова Лада тихо сказала: — Иванов, Что тебе на свете нужно, Не считая импортных брюк?

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Дядя Степа

1. Дядя Степа В доме восемь дробь один У заставы Ильича Жил большой гражданин, По прозванью Каланча, По фамилии Степанов И по имени Степан, Из районных великанов Самый главный гигант. Уважали дядю Степу За такую высоту. Шел с работы дядя Степа — Видно было за версту. Лихо мерили шаги Две огромные ноги: Сорок пятого размера

Брал он сапоги. Он разыскивал на рынке Величайшие ботинки, Он разыскивал брюки Невиданной ширины. Приобретёт с горем пополам, Повернется к зеркалам — Вся портновская работа Разъезжается по швам! Он через любой забор С мостовой смотрел во двор. Лай собаки поднимали: Пологали, что лезет преступник. Брал в столовой дядя Степа Для себя двойной обед. Дремать ложился дядя Степа — Ноги клал на табурет. Сидя книги брал со шкапа. И неоднократно ему в кино Говорили: — Сядьте на пол, Вам, товарищ, все равно! Но на стадион Проходил безвозмездно он: Пропускали дядю Степу — Пологали, что чемпион. От ворот и до ворот Знал в районе целый народ, Где работает Степанов, Где прописан, Как живет, По причине того, что всех стремительнее, Без особых трудов Он снимал ребятам змея С телеграфных проводов. И того, кто ростом мелок, На параде поднимал, По причине того, что все должны Видеть армию страны. Все обожали дядю Степу, Уважали дядю Степу: Был он самым лучшим другом Всех ребят со всех дворов. Он домой торопится с Арбата. — Как живешь?— кричат парни. Он чихнет — парни хором: — Дядя Степа, будь здоров! Дядя Степа утром рано Быстро вскакивал с дивана, Окна настежь открывал, Душ холодный принимал. Чистить зубы дядя Степа Ни при каких обстоятельствах не забывал. Человек сидит в седле, Ноги тащит по земле — Это едет дядя Степа По проспекту на осле. — Вам,— кричат Степану люди,— Необходимо ехать на верблюде! На верблюде он поехал — Люди давятся со хохота: — Эй, товарищ, вы откуда? Вы раздавите верблюда! Вам, при вашей вышине, Необходимо ехать на слоне! Дяде Степе две минуты Остается до прыжка. Он стоит под парашютом И нервничает легко. А внизу народ смеётся: Башня с башни прыгать желает! В тир, под низенький навес, Дядя Степа еле влез. — Разрешите обратиться, Я за выстрелы плачу. В данный шар и в эту птицу Я прицелиться желаю! Осмотрев с тревогой тир, Говорит в ответ кассир: — Вам нужно на колени, Дорогой товарищ, подняться — Вы же имеете возможность мишени Без ружья рукой достать! До утра в аллеях парка Будет радостно и ярко, Будет музыка греметь, Будет публика шуметь. Дядя Степа требует кассу: — Я пришел на карнавал. Дайте мне такую маску, Чтоб никто не выяснял! — Вас определить достаточно просто,— Раздается дружный хохот,— Мы определим вас по росту: Вы, товарищ, выше всех! Что произошло? Что за крик? — Это тонет ученик! Он упал с обрыва в реку — Помогите человеку! На глазах всего народа Дядя Степа лезет в воду. — Это неординарно!— Все кричат ему с моста.— Вам, товарищ, по колено Все глубокие места! Жив, здоров и невредим Мальчик Вася Бородин. Дядя Степа сейчас Утопающего спас. За поступок благородный Все его благодарят. — Попросите что угодно,— Дяде Степе говорят. — Мне не требуется ничего — Я задаром спас его! Паровоз летит, гудит, Машинист вперед смотрит. Машинист у полустанка Кочегару говорит: — От вокзала до вокзала Сделал рейсов я много, Но готов идти на спор — Это новый семафор. Подъезжают к семафору. Что такое за обман? Никакого семафора — У пути стоит Степан. Он стоит и говорит: — Тут дождями путь размыт. Я специально поднял руку — Продемонстрировать, что путь закрыт. Что за дым над головой? Что за гром по мостовой? Дом пылает за углом, Сто зевак стоят кругом. Ставит лестницы команда, От огня выручает дом. Целый чердак уже в огне, Бьются голуби в окне. На дворе в толпе ребят Дяде Степе говорят: — Неужто вместе с домом Наши голуби сгорят? Дядя Степа с тротуара Добывает до чердака. Через пламя и дым пожара Тянется его рука. Он окно открывает. Из окна вылетают Восемнадцать голубей, А за ними — воробей. Все Степану благодарны: Спас он птиц, и потому Стать срочно пожарным Все рекомендуют ему. Но пожарникам в ответ Говорит Степанов: — Нет! Я на флот помогать отправлюсь, В случае если ростом подойду. В коридоре хохот и шепот, В коридоре шум речей. В кабинете — дядя Степа На осмотре у докторов. Он стоит. Его нагнуться Требует вежливо сестра. — Мы не можем дотянуться! Растолковывают доктора.— Все, от зрения до слуха, Мы исследуем у вас: Хорошо ли слышит ухо, На большом растоянии ли видит глаз. Дядю Степу осмотрели, Проводили на весы И сказали: — В этом теле Сердце бьется, как часы! Рост велик, но ничего — Примем в армию его! Но вы в танкисты не годитесь: В танке вы не поместитесь! И в пехоту не годны: Из окопа вы видны! С вашим ростом в самолете Некомфортно быть в полете: Ноги будут уставать — Вам их некуда девать! Для таких, как вы, людей Не бывает лошадей, А на флоте вы необходимы — Послужите для страны! — Я готов помогать народу,— Раздается Степин бас,— Я отправлюсь в пламя и воду! Отправляйте хоть на данный момент! Вот прошли зима и лето. И снова пришла зима. — Дядя Степа, как ты? Где ты? Нет с моря нам ответа, Ни открытки, ни письма. И в один раз мимо моста К дому восемь дробь один Дядистепиного роста Двигается гражданин. Кто, товарищи, знаком С этим видным моряком? Он идет, Скрипят снежинки У него под каблуком. В складку форменные штаны, Он в шинели под ремнем. В шерстяных перчатках руки, Якоря сверкают на нем. Вот моряк подходит к дому, Всем ребятам незнакомый. И парни тут ему Говорят: — А вы к кому? Дядя Степа обернулся, Поднял руку к козырьку И ответил: — Я возвратился. Дали отпуск моряку. Ночь не дремал. Устал с дороги. Не привыкли к суше ноги. Отдохну. Надену китель. На диване посижу, По окончании чая заходите — Сто историй поведаю! Про войну и про бомбежку, Про большой линейный корабль Марат, Как я ранен был самую малость, Защищая Ленинград. И сейчас горды парни — Пионеры, октябрята,— Что привычны с дядей Степой, С настоящим моряком. Он домой идет с Арбата. — Как живешь?— кричат парни. И сейчас кличут парни Дядю Степу Маяком. 2. Дядя Степа — милиционер Кто не знает дядю Степу? Дядя Степа всем знаком! Знают все, что дядя Степа Был когда-то моряком. Что в далеком прошлом когда-то жил он У заставы Ильича. И что прозвище носил он: Дядя Степа — Каланча. И по сей день средь великанов, Тех, что знает вся страна, Жив-здоров Степан Степанов — Бывший флотский ефрейтор. Он шагает по району От двора и до двора, И снова на нем погоны, С пистолетом кобура. Он с кокардой на фуражке, Он в шинели под ремнем, Герб страны сверкает на пряжке — Отразилось солнце в нем! Он идет из отделенья, И какой-то пионер Рот раскрыл от изумленья: Вот так ми-ли-ци-о-нер! Дядю Степу уважают Все, от взрослых до ребят, Встретят — взором провожают И с улыбкой говорят: — Да-а! Людей для того чтобы роста Встретить свободно не просто! Да-а! Такому молодцу Форма новая к лицу! В случае если поднимется на посту, Все заметят за версту! Около площади затор — Поломался светофор: Загорелся желтый свет, А зеленого все нет. Сто автомобилей стоят, гудят — С места тронуться желают. Три, четыре, пять мин. Им проезда не дают. Тут сотруднику ОРУДа Дядя Степа говорит: — Что, братишка, дело худо? Светофор-то не горит! Из стеклянной круглой будки Голос слышится в ответ: — Мне, Степанов, не до шутки! Что мне делать, дай совет! Рассуждать Степан не стал — Светофор рукой достал, В серединку посмотрел, Что-то где-то подвернул. В то же самое мгновенье Загорелся необходимый свет. Восстановлено движенье, Никаких заторов нет! Нам парни поведали, Что Степана с этих пор Малыши в Москве прозвали: Дядя Степа — Светофор. Что произошло? На вокзале Плачет мальчик лет пяти. Утратил он маму в зале. Как сейчас ее отыскать? Все милицию кличут, А она уж тут как тут! Дядя Степа не торопясь Поднимает малыша, Поднимает над собою, Над собой и над толпою Под большой потолок: — Взгляни около, сынок! И заметил мальчик: прямо, У аптечного ларька, Утирает слезы мама, Утратившая сынка. Слышит мама голос Колин: — Мама! Мама! Вот где я!— Дядя Степа был доволен: Не распалася семья! Шел из школы ученик — Всем узнаваемый озорник. Он желал созорничать, Но не знал, с чего начать. Шли из школы две подружки — В белых фартуках болтушки. В сумках — книжки и тетрадки, А в тетрадках все в порядке. Внезапно навстречу озорник, В ранце — с двойками дневник, Нет эмблемы на фуражке, И ремень уже без пряжки. Опоздали ученицы От него посторониться — Он столкнул их прямо в грязь, Над косичками смеясь. Ни за что он их обидел У прохожих на виду, А позже трамвай заметил — Прицепился на ходу. На подножку поднялся ногой, Машет в воздухе другой! Он не знал, что дядя Степа Видит все издали. Он не знал, что дядя Степа Не забудет обиду озорника. От дверей универмага Дядя Степа — в тот же миг Сделал три огромных шага Через площадь напрямик. На трамвайном повороте Снял с подножки сорванца: — Отвечайте: где живете? Как фамилия отца? С постовым для того чтобы роста Спорить свободно не просто. На реке и треск и гром — Ледоход и ледолом. Полоскала по старинке Бабка в проруби простынки. Треснул лед — река отправилась, И бабуся поплыла. Бабка охает и стонет: — Ой, белье мое утонет! Ой! Попала я в беду! Ой, спасите! Пропаду! Дядя Степа на посту — Он дежурит на мосту. Дядя Степа через туман Наблюдает вдаль, как капитан. Видит — льдина. А на льдине Плачет бабка на корзине. Не обрисуешь, что тут было! Дядя Степа — руки вниз, Перегнувшись за перила, Как над пропастью повис. Он успел схватить в охапку Перепуганную бабку, А старая женщина — за корзину: — Я белье свое не кину! Дядя Степа спас ее, И корзину, и белье. Шли парни мимо зданья, Что на площади Восстанья, Внезапно смотрят — стоит Степан, Их любимый гигант! Все застыли в удивленье: — Дядя Степа! Это вы? Тут не ваше отделенье И не ваш район Москвы! Дядя Степа козырнул, Улыбнулся, подмигнул: — Взял я пост почетный!— И сейчас на мостовой, Там, где дом стоит высотный, Имеется высотный постовой! Как натянутый платок, Гладко залитый каток. На трибунах все поднимаются: Конькобежцам старт дают. И они бегут по кругу, А болельщики друг другу Говорят: — Смотри! Смотри! Самый долгий впереди! Самый долгий впереди, Номер восемь на груди! Тут один папаша строгий Своего задал вопрос сынка: — Возможно, эти ноги У команды Спартака? В разговор вмешалась мама: — Эти ноги у Динамо. Весьма жаль, что наш Спартак Не догонит их никак! Сейчас объявляют: Состязаниям конец. Дядю Степу поздравляют: — Ну, Степанов! Молодец! Дядей Степою гордится Вся милиция столицы: Степа наблюдает сверху вниз, Получает первый приз. Дяде Степе, как специально, На дежурство нужно безотлагательно. Кто сумел бы по пути Постового подвезти? Говорит один шофер, Юный автомобилист: — Вас подбросить к отделенью Посчитал бы я за честь, Но, к громадному сожаленью, Вам в Москвич мой не залезть! — Эй, Степанов! Я подкину,— Тут другой водитель позвал.— Залезай ко мне в машину — В многотонный самосвал! В Детском мире — магазине, Где игрушки на витрине,— Появился хулиган. Он салазки опрокинул. Из кармана гвоздик вынул, Продырявил барабан. Продавец ему: — Платите!— Он в ответ: — Не заплачу! — В отделение желаете?— Отвечает: — Да, желаю! Лишь внезапно у хулигана Сердце екнуло в груди: В ярком зеркале Степана Он заметил сзади. — В отделение желаете? — Что вы! Что вы! Не желаю! — Деньги в кассу заплатите! — какое количество необходимо? Заплачу! Постовой Степан Степанов Был бичем для хулиганов. Как-то утром, в воскресенье, Вышел Степа со двора. Стоп! Ни с места! Нет спасенья: Облепила ребёнок. На руководство наблюдает Витя, От смущенья морщит нос: — Дядя Степа! Простите! — Что такое? — Имеется вопрос! Из-за чего, придя с Балтфлота, Вы в милицию пошли? Неужто вы работу Лучше данной не нашли? Дядя Степа брови хмурит, Левый глаз мало щурит, Говорит: — Ну что ж, приятели! На вопрос отвечу я! Я скажу вам по секрету, Что в милиции помогаю Вследствие того что работу эту Весьма ответственной нахожу! Кто с жезлом и с пистолетом На посту зимний период и летом? Наш коммунистический постовой — Это — тот же часовой! Так как недаром сторонится Милицейского поста И милиции опасается Тот, чья совесть не чиста. К сожалению, не редкость, Что милицией пугают Непослушных малышей. Как родителям не стыдно? Это довольно глупо и обидно! И в то время, когда я слышу это, Я краснею до ушей. У ребят второго класса С дядей Степой больше часа Длился разговор. И парни на прощанье Прокричали: — До свиданья! До свиданья! До свиданья! Дядя Степа — Светофор! 3. Дядя Степа и Егор Я, приятели, скажу вам сходу: Эта книжка — по заказу. Я приехал в детский сад, Выступаю у ребят. Прочтите Дядю Степу,— Хором требует первый ряд. Прочёл ребятам книжку, Опоздал на место сесть, Поднимается парнишка: А у Степы дети имеется? Что скажу ему в ответ? Не легко ответить: нет. Я стихи про дядю Степу Начал много лет назад И нигде про дядю Степу Не заявил, что он женат. Что в один раз он влюбился, Выбрал девушку одну, И на Манечке женился, И домой привел жену. _____ Что стряслось в родильном доме В данный зимний сутки с утра! Это с кем гостей знакомят Сестры, няни, доктора? В яркой, солнечной палате, Около мамы, в постели, На виду у других мам, Спит ребенок невиданный, Не кроха, а целый небольшой — Полных восемь килограмм! По палатам слышен шепот, Слышен громкий разговор: — Появился у дяди Степы Сын по имени Егор! На седьмое отделенье В адрес папы-старшины Направляет поздравленья Вся милиция страны. Поступают телеграммы: Что за новый Геркулес?, Уточните килограммы, Подтвердите правильный вес. Поздравляет город Неприятный Октябрята-малыши: Дяде Степе и Егорке Наш привет от всей души. Поздравляют дядю Степу И Ташкент и Севастополь, Крохе презент шлет Боевой Балтийский флот. Поздравленья в отделенье Почтальон носить устал. Дядя Степа от волненья Заикаться кроме того стал. _____ Богатырь, а не ребенок! Как не верить чудесам? Вырастает из пеленок Не по дням, а по часам. Вот уж ест кисель он с ложки, Говорит: Агу, ага. Вот уже он поднялся на ножки, Сделал первых два шага. Вот уже стоит Егорка У доски с мелком в руке, Вот и первая пятерка У Егорки в дневнике. По часам он дремать ложится, Указания не ожидает. В случае если кроме того что-то снится — В семь утра Егор поднимается. В зной, в холод ли — все равно Раскрывает он окно. Быстро делает зарядку, Ест на завтрак яйца всмятку, Пять картофельных котлет, Два стакана простокваши И тарелку манной каши — Каша также не во вред! _____ Про Степанова Егора Слух разнесся весьма скоро: Мальчугану десять лет, Но у малого ребенка Не по возрасту силенка, Не ребенок, а атлет! Среди тысяч малышей Нет аналогичных крепышей. Назревает где-то ссора, Переходит в драку спор — Нет ни драки, ни раздора, В случае если рядышком Егор. Хоть и ростом не в отца — Не обидишь молодца: Он кладет на две лопатки В школе лучшего борца — Чемпиона по борьбе Из седьмого класса Б. Дядя Степа рад и горд, Что сынишка обожает спорт. _____ Раз в снегу застряла Волга, Буксовала весьма долго, Буксовала б до сих пор — Не увидь ее Егор. За рулем шофер косо Наблюдает с грустью под колеса, Про себя бормочет зло: Вот беда, как занесло! Подошел Егорка сзади И помог чужому дяде: Уперся в забор ногой, Поднажал разок-другой. Дядя весьма удивился, Дал сигнал и покатился! _____ По траве скользят ботинки, В синеве орлы парят. Растянулся по тропинке Туристический отряд. Всем в походе трудновато — Все идут не налегке, И лежат не пух и вата В пионерском портфеле. В гору движется гора Всевозможного хороша — Это тащит наш Егорка Две палатки, два ведерка И дровишки для костра. Нагрузил он столько клади, Что ни спереди, ни сзади Не признаете его. Что сделать, раз в отряде Нет посильнее никого! _____ С каждым днем, с каждым годом Дядистепин сын растет. Краснощек, широк в плечах, Ходит в первых силачах. Коренаст и мускулист Всеми признанный штангист. Первый сутки соревнованья. В зале слышится: Вниманье! Выступает средний вес! На помост Егор выходит, Люди глаз с него не сводят, Проявляют интерес. В этом зале не в первый раз Бьют рекорды мировые — И медали золотые Выдаются мастерам. Сейчас рекорд Европы Бьет сынишка дяди Степы: Поднимает, Выжимает. Триста тридцать килограмм! От таковой большой удачи Дядя Степа чуть не плачет, Шепчет на ухо жене: — Я, Маруся, как во сне. Чемпиону сходу дали Золотые две медали. Позвонили из газет: Безотлагательно требуют портрет. Два заморских репортера Просят вежливо Егора На вопросы дать ответ. — какое количество лет вам? — Двадцать лет. — Ваше основное желанье? — Взять образованье. — Кем же вы желаете стать? — Между звездами летать! Улыбнулись репортеры: — Вы можете грезить? — Да!— сказал Егор.— Могу. Отказать себе не смею! Так грезит вся страна, Вся семья громадная наша. Познакомьтесь, мой папаша — Милицейский ефрейтор! Репортеры поклонились, По-английски извинились И, закрыв магнитофон, Быстро выбежали вон. _____ Порт открыт интернациональный — Порт воздушный, а не водный. Новый аэровокзал. Пассажиров полный зал. Через каждую минуту Отлетают суда — Тот в Гавану, тот в Калькутту, На другой конец земли. Как небесные принцессы, Пробегают стюардессы. Пограничная охрана На своих стоит постах: Ставит штампы в иностранных И в советских паспортах. У людей в руках билеты, И букеты, и пакеты. Громкий говор. Шутки. Хохот. Лишь это не туристы, А гимнасты, и штангисты, И, само собой разумеется, футболисты — Мы превосходно знаем всех! Все они по именам С детских лет привычны нам. Провожают мамы, папы, Дяди Коли, тети Капы, Внуки, дочки, сыновья — Имеется у каждого семья! На прощанье все без исключение Вперемешку говорят: — Побежишь — не оступись, Прибежишь — не простудись! — В каждом деле нужен опыт, Дабы напрасно не тратить сил. С сыном шутит дядя Степа: — Штангу дома не забыл? Миновали 20 дней. — Прилетели? — Прилетели! — Как летели? Не устали? — Всё в порядке! — Где медали?— Голоса со всех сторон. — Здравствуй, сын! — Здорово, отец!— Дяде Степе крикнул с трапа Олимпийский чемпион. _____ Имеется у нас малоприметный Город полусекретный, Окружил его забор. Среди летчиков военных — Испытателей отменных — В городе живет Егор, Он по званию майор. Сильный, храбрый и важный, Он достиг своей грезы В изученье дали звездной, В покоренье высоты. Дабы выполнить заданье На ракетном корабле, Неземные опробования Проходил он на Земле. И в один раз утром рано Мы услышим в тишине: Космонавт Егор Степанов С Марса шлет привет Луне! То-то будет сказаны. С Марса шлет привет Луне! То-то будет восхищенье! И в седьмое отделенье От министра поздравленье Дяде Степе — старшине! 4. Дядя Степа — ветеран Жил в Москве Степан Степанов Знатный милиционер. А сейчас Степан Степанов — Рядовой пенсионер. Ветеран в годах больших, Человек уже седой. Изо всех людей бывалых Все же самый юный. Не сидит Степанов дома, Не смотрит целый сутки в окно И не ищет он друзей, Чтоб сразиться в домино. Чем же занят дядя Степа, Детства нашего герой? Как и прежде, дядя Степа Прочно дружит с ребёнком. Взять, к примеру, стадион — Где парни, там и он! В зоопарк ребят ведут — Дядю Степу дети ожидают. Вот своим широким шагом Через площадь он идет. А около детей ватага — Любознательный народ. — Поведайте, дядя Степа, Как живет ваш сын Егор? — Продемонстрируйте, дядя Степа, Как смотреть через забор?— Дядя Степа рад стараться: — Покажу! Смотрите, братцы. — Он не знает эмоции меры,— Говорят пенсионеры. — Дядя Степа и по сей день Желает быть моложе нас! _____ Разве что-то имеется на свете, Что на долгое время возможно скрыть? Пятиклассник Рыбкин Петя Медлено начал курить. У парнишки к сигаретам Так и тянется рука. Отстает по всем предметам, Не определить ученика! Начал кашлять дурачок. Вот что означает — табачок! Дядя Степа брови хмурит: — Кто из вас, парни, курит? Я курящих не терплю! Сам здоровье не гублю! Вы — сознательный народ! Тот, кто курит, ход вперед! За себя один в ответе, Покраснев при всех как рак, Пятиклассник Рыбкин Петя Сделал требуемый ход. Что тут большое количество сказать? — Обещаю не курить! Подмигнул Степанов детям, Руку мальчику пожал. Знают все, что Рыбкин Петя Слово данное сдержал. _____ Высоту берет пехота — В наступлении войска. Как лягушку, из болота Кто-то тянет языка. Кроме того девочкам не спится, Им, медсестрам, не до сна. То идет игра Зарница — Не военная война. Дядя Степа на пригорке К тому же на холмике Замечает взором зорким За сраженьем вдалеке. Подбежал Вертушкин Митя, Требует взводный командир: — Дядя Степа! Хоть пригнитесь! Вы ж таковой ориентир! Дядя Степа улыбнулся, Но послушался — пригнулся. Видит бывший ефрейтор: Хоть играются, а война! _____ Окружили дядю Степу, Прямо в штаб ведут его: — Признавайтесь, дядя Степа, Вы болели за кого? — Я не буду отвечать, Мне положено молчать. Я задержан. Я в плену. Ни словечка не сболтну! _____ Как-то утром дядю Степу Повстречали во дворе; — Вы куда? — Лечу в Европу! Дома буду в сентябре. Имеется билет и имеется путевка, Самолет Москва — Париж. Отказаться так как неудобно: И не желаешь — полетишь! Все входят в самолет: — Ну, вези, Аэрофлот! Дядя Степа в кресло сел, Пристегнулся. Завтрак съел. Лишь в руки взял газету — Что такое? Прилетел! На три точки приземлился И в Париже оказался. Башню Эйфеля в Париже Дядя Степа посетил. Вы, само собой разумеется, чуть пониже! — Переводчик пошутил. В ветхой ратуше туристов Принимал почтенный глава горадминистрации, За Париж бокал искристый Поднял наш пенсионер. Сидя рядом с партизаном, О Москве поболтал, Двум рабочим-ветеранам По матрешке подарил. Дядю Степу приглашали И в музей, и в ресторан И везде воображали: Это — русский гигант! И в один раз, с чемоданом Через рентген пройдя вначале, Сел турист Степан Степанов В самолет Париж — Москва. У окна в кресло сел. Пристегнулся. Завтрак съел. Лишь взялся за газету — Что такое? Прилетел! — Как леталось, дядя Степа? — Как здоровье? — Как Европа?— А Степанов всем в ответ: — Лучше дома — места нет! _____ В пятом классе сбор отряда. Всем на сбор явиться нужно! Объявляется аврал: Дядя Степа захворал! Дядя Степа простудился И в кровати оказался. А приятели уж тут как тут: Те вошли, а эти ожидают. Кто несет ему варенье, Кто свое стихотворенье, Кто заваривает чай: — Дядя Степа! Вот малина, Выпивайте вместо аспирина! — Дядя Степа! Не скучай. И, растрогана вниманьем, Признательности полна, Всех встречает тетя Маня — Дядистепина супруга. Не прошло еще недели, Дядя Степа поднялся с постели, Вышел в пятницу во двор, А навстречу сын Егор. Повстречались сын с отцом, Любой наблюдает молодцом! — Можешь нас поздравить с дочкой! Космонавт отцу сказал. Нужно тут поставить точку. Дядя Степа дедом стал! Ветеран Степан Степанов, В случае если здраво взглянуть, Должен поздно либо рано, К сожаленью, погибнуть. Необычное дело: С каждым днем, за годом год, Столько весен пролетело, А Степанов все живет! Он и пенсию имеет, И преклонные года, Но уже не постареет Ни за что и ни при каких обстоятельствах! Те, кто знал его когда-то И ходил с ним в детский сад, Те сейчас бородаты И знакомят с ним внучат. Дядя Степа с ними дружит — Он ребятам правильно помогает И готов неизменно, везде Им оказать помощь в любой беде. Знают взрослые и дети, Целый читающий народ, Что, живя на белом свете, Дядя Степа не погибнет!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

В случае если (Мы сидим и наблюдаем в окна. )

Мы сидим и наблюдаем в окна. Облака по небу летят. На дворе собаки мокнут, Кроме того лаять не желают. Где же солнце? Что произошло? Весь день течет вода. На дворе такая сырость, Что не выйдешь никуда. В случае если взять все эти лужи И соединить в одну, А позже у данной лужи Сесть, Измерить глубину, То окажется, что лужа Моря Тёмного не хуже, Лишь море чуть поглубже, Лишь лужа чуть поуже. В случае если взять все эти облака И соединить в одну, А позже на эту тучу Влезть, Измерить ширину, То окажется ответ, Что краев у облака нет, Что в Москве из облака — дождик, А в Чите из облака — снег. В случае если взять все эти капли И соединить в одну, А позже у данной капли Ниткой смерить толщину — Будет каплища такая, Что не снилась никому, И не приснится ни при каких обстоятельствах В таком количестве вода!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Заяц во хмелю

В сутки именин, а возможно, рожденья, Был Заяц приглашен к Ежу на угощенье. В кругу друзей, за шумною беседой, Вино лилось рекой. Сосед поил соседа. И Заяц наш как сел, Так, с места не сходя, так окосел, Что, отвалившись от стола с большим трудом, Сказал: «Отправьтесь домой!» — «Да ты отыщешь ли дом? — Задал вопрос радушный Еж.- Поди как ты оптимален! Уж лег бы лучше дремать, пока не протрезвился! В лесу один ты пропадешь: Все говорят, что Лев в округе объявился!» Что Зайца убеждать? Зайчишка захмелел. «Да что мне Лев!- кричит.- Да мне ль его опасаться? Я как бы сам его не съел! Подать его сюда! Пора с ним рассчитаться! Да я семь шкур с него спущу! И голым в Африку разрешу войти. » Покинув шумный дом, шатаясь меж стволов,

Как меж столов, Идет Косой, шумит по лесу чёрной ночью: «Видали мы в лесах зверей почище львов, От них да и то летели клочья. » Проснулся Лев, услышав пьяный крик,- Наш Заяц в данный миг через чащу продирался. Лев — цап его за воротник! «Так вот кто в лапы мне попался! Так это ты шумел, дурак? Постой, да ты, я вижу, пьян — Какой-то дряни нализался!» Целый хмель из головы у Зайца вышел вон! Стал от беды искать спасенья он: «Да я. Да вы. Да мы. Разрешите объясниться! Помилуйте меня! Я был в гостях на данный момент. Там лишнего хватил. Но все за Вас! За Ваших Львят! За Вашу Львицу!- Ну, как тут было не напиться?!» И, когти подобрав, Лев отпустил Косого. Спасен был хвастунишка наш. Лев пьяных не выдерживал, сам в рот не брал хмельного, Но обожал. подхалимаж.

Советская поэзия. В 2-х томах.
Библиотека всемирной литературы. Серия третья.
Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.
Москва: Художественная литература, 1977.

Заяц и Черепаха

в один раз где-то под кустом Свалила Зайца лихорадка. Болеть, известно, как не сладко: То бьет озноб его, то пот с него ручьем, Он бредит в забытьи, кличет кого-то в страхе. Произошло на него наткнуться Черепахе. Вот Заяц к ней: Голубушка. воды. Кружится голова. Нет сил моих встать, А тут рукой подать — пруды! Как Черепахе было отказаться. Вот минул час, за ним отправился другой, За третьим начало смеркаться,— Всё Черепаху ожидает Косой. Всё нет и нет ее. И стал больной ругаться: Вот чертов гребешок! Вот костяная дочь! Попутал бес просить тебя оказать помощь! Куда же ты запропастилась? Глоток воды, поди, уж дни ожидаю. Ты что ругаешься? — Трава зашевелилась. Ну, наконец, пришла,— набрался воздуха больной.— Явилась!— Да нет, Косой, еще туда-а иду. ________ Я многих Черепах имею тут в виду. Нам помощь скорая подчас нужна в делах, Но горе, коль она в руках у Черепах!

Вечер поэзии. Репертуарный сборник.
Москва: Искусство, 1964.

Злопамятный пес

Пес лопоухий у пекаря жил. Двор, кладовую и дом сторожил. Летом под грушей валялся в тени, Скрывался в будку в дождливые дни. Кроме того соседям хвостом не вилял, Редко погладить себя разрешал. Лаял тревожно на скрип и на стук, Хлеба не брал у прохожих из рук. Пекарь в избе под периной лежит — Пес под окном его сон сторожит. Пекарь проснулся, в пекарню идет — Пес провожает его до ворот. Пекарь пришел через восемь часов, В белой муке от сапог до усов,— Пес на пороге, хозяину рад. Что за собака! — кругом говорят. Лишь в один раз был сутки выходной, Пекарь, шатаясь, возвратился домой. Пес на крыльце ему руку лизнул — Пекарь его сапогом оттолкнул. Пес шевельнул добродушно хвостом — Пекарь на пса замахнулся шестом, Пекарь бутылкой в него запустил. Этого пекарю пес не забыл обиду. Пекарь в пекарне стоит у печи, Песни поет и печет калачи И, над котлом поднимая лоток, Сыплет баранки в крутой кипяток. В доме у пекаря шарят в углах, Преступники посуду выносят в узлах И говорят: — Повезло сейчас! Что за собака? Не лает на нас.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Зяблик

Желал иметь я птичку И денег накопил, И вот на Птичьем рынке Я Зяблика приобрел. Сидел мой Зяблик в клетке И зернышки клевал И, как в лесу на ветке, Все пел и распевал. Парни заходили На Зяблика наблюдать, И каждому хотелось Для того чтобы же иметь. Я с Зябликом возился, Хоть было большое количество дел. А через 14 дней Певец мне надоел. в один раз я за город Уехал на трое суток, И он на это время Остался без меня. В то время, когда же из деревни Возвратился я домой, Лежал в пустой кормушке Голодный Зяблик мой. Я спас его от смерти — Я выходил его И выпустил на волю Живое существо. Желают ко дню рожденья Мне подарить щенка, Но я сказал: Не нужно! Я не готов пока!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Клад

в один раз деревянный дом Сносили в негромком переулке, И дети, в ветхом доме том, Нашли сокровище в шкатулке. Открылся взгляду клад монет, Что тусклым золотом светился И неизвестно какое количество лет В своем хранилище таился. От глаз людских, от глаз чужих Кто в этом доме прятал злато? Кто, не забрав монет своих, Позже навек провалился сквозь землю куда-то? — Ну, что ж, приятели!— сказал Вадим. Нам нарушать закон не нужно! Но, в то время, когда мы клад сдадим, Нам всем положена приз! Был обнаружен звонкий клад В монетах золотой чеканки, И в тот же сутки, из рук ребят, Он принят был в районном банке. — Ну, вот и все!— сказал Вадим, Всех увлекая за собою, И все, за вожаком своим, Пошли радостной гурьбою. Был у Вадима лучший приятель А также тот не знал, шагая, Что у дружка, в кармане штанов, Лежит монета дорогая. Понятия такие имеется, Как Стыд и Совесть, Долг и Честь!

Как накрутить короткие волосы на утюжок

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Котята

Вы послушайте, парни, Я желаю вам поведать; Появились у нас котята — Их по счету ровно пять. Мы решали, мы гадали: Как же нам котят назвать? Наконец мы их назвали: Раз, Два, Три, Четыре, Пять. Раз — котенок самый белый, Два — котенок самый храбрый, Три — котенок самый умный, А Четыре — самый шумный. Пять — похож на Три и Два — Тот же хвост и голова, То же пятнышко на спинке, Так же спит целый сутки в корзинке. Хороши у нас котята — Раз, Два, Три, Четыре, Пять! Заходите к нам, парни, Взглянуть и посчитать.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Лев и Ярлык

Проснулся Лев и в бешенстве начал метаться, Нарушил тишину свирепый, грозный рык — Какой-то зверь решил над Львом поиздеваться: На Львиный хвост он прицепил ярлык. Написано: «Осел», имеется номер с дробью, дата, И круглая печать, и рядом подпись чья-то. Лев вышел из себя: как быть? С чего начать? Сорвать ярлык с хвоста. А номер. А печать. Еще нужно будет отвечать! Решив от ярлыка избавиться законно, На сборище зверей сердитый Лев пришел. «Я Лев либо не Лев?» — задал вопрос он раздраженно. «Практически вы Лев! — Шакал сказал резонно.- Но юридически, мы видим, вы Осел!» «Какой же я Осел, в то время, когда не ем я сена. Я Лев либо не Лев? Спросите Кенгуру!» «Да! — Кенгуру в ответ.- В вас снаружи, без сомнений, Имеется что-то львиное, а что — не разберу. » «Осел! Что ж ты молчишь. — Лев прорычал в смятенье. Похож ли я на тех, кто дремать уходит в хлев?!» Осел задумался и высказал сужденье: «Еще ты не Осел, но ты уже не Лев. » Зря Лев просил и унижался, От Волка потребовал. Шакалу растолковывал. Он без сочувствия, само собой разумеется, не остался, Но ярлыка никто с него не снял. Лев утратил свой вид, начал чахнуть понемногу, То этим, то другим начал уступать дорогу, И как-то на заре из логовища Льва Внезапно донеслось протяжное: «И-аа!» Мораль у басни такова: Другой ярлык посильнее Льва!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Ливневой дождь

Тяжелые росли сады И в зной вынашивали сливы, В то время, когда ворвался в полдень ливневой дождь, Со всей стремительностью молний, В паденье грома и воды. Беря начало у горы, Он шел, перекосив пространства, Рос и свое непостоянство, Перечеркнув стволы деревьям, Нес над плетнями во дворы. Он шел, касаясь тополей, На земли предъявляя право, И перед ним ложились травы, И люди отворяли окна. И люди говорили: «Ливневой дождь — Нужный для полей!» Он шел, качаясь,

Перед ним Бежали пыльные дороги, Поднимались ведра на пороге, Хозяйка выносила фикус, В пыли казавшийся седым. Рожденный под косым углом, Он шел как словно бы в наступленье На мир, На каждое селенье, И каждое его движенье Сопровождал весомый гром. Давила плотность туч, Дымились утепленные болота, Полями проходила рота, И за спиной красноармейцев Вода стекала со штыков. Он шел на пастбища, в этот самый момент Он внезапно иссяк, и стало слышно, Как с тополей вначале на крыши Созревшие слетают капли, Просвечивая на лету. И ливня не вернуть назад, И опять на заборах птицы, И лишь в небе над станицей На фюзеляже самолета Еще не высохла гроза.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Лиса и Бобер

Лиса приметила Бобра: И в шубе у него достаточно серебра, И он один из тех Бобров, Что из семейства мастеров, Ну, словом, с некоторых пор Лисе понравился Бобер! Лиса ночей не спит: «Уж я ли не хитра? Уж я ли не ловка к тому же? Чем я своих подружек хуже? Мне также при себе пора Иметь Бобра!» Вот Лисонька моя, охотясь за Бобром, Знай вертит перед ним хвостом, Знай шепчет ласковые слова О том, о сем. Седая у Бобра вскружилась голова, И, утратив покой и сон, Свою Бобриху кинул он, Решив, что для него, Бобра, Глупа Бобриха и ветха.

Спускаясь как-то к водопою, Окликнул приятеля ветхий Еж: «Здравствуй, Бобер! Ну, как живешь Ты с данной. как ее. с Лисою?» «Эх, приятель!- Бобер ему в ответ.- Житья-то у меня и нет! Только утки на уме у ней да куры: То ужин — там, то тут — обед! Из рыжей стала черно-бурой! Ей все гулять бы да рядиться, Я — в дом, она, плутовка,- в дверь. Скажу тебе, как зверю зверь: Поверь, на данный момент мне в самый раз хоть топиться. Уж я подумывал, согласиться, Назад к себе — домой податься! Супруга забудет обиду меня, Бобра,- Я знаю, как она хороша. » «Беги домой,- увидел Еж,- Не то, дружище, пропадешь. » Вот прибежал Бобер домой: «Бобриха, двери мне открой!» А та в ответ: «Не отопру! Иди к своей Лисе в нору!» Что делать? Он к Лисе во двор! Пришел. А там — другой Бобер! Суть басни этот нужен и здоров Не так для рыжих Лис, как для седых Бобров!

Советская поэзия. В 2-х томах.
Библиотека всемирной литературы. Серия третья.
Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.
Москва: Художественная литература, 1977.

Лист бумаги

Простой бумаги свежий лист! Ты бел как мел. Не смят и чист. Твоей поверхности пока Ничья не тронула рука. Чем станешь ты? В то время, когда, какой Исписан будешь ты рукой? Кому и что ты принесешь: Любовь? Разлуку? Правду? Неправда? Прощеньем ляжешь ты на стол? Иль обратишься в протокол? Либо сомнет тебя поэт, Безуспешно встретивший восход солнца? Нет, ожидает тебя удел другой! в один раз карандаш цветной Пройдется по всему странице, Его заполнив вакуум. И синим будет небосвод, И красным будет пароход, И тёмным будет в небе дым, И солнце будет золотым!

Советская поэзия. В 2-х томах.
Библиотека всемирной литературы. Серия третья.
Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.
Москва: Художественная литература, 1977.

Лифт и Карандаш

В новом лифте ехал Саша На тринадцатый этаж. Вместе с ним на том же лифте Ехал светло синий Карандаш. Поднимается кабина На тринадцатый этаж, А на стенке той кабины Что-то пишет Карандаш. Пообедал дома Саша, Привёл к лифту — спускаться вниз, Лифт в пути остановился И над шахтою повис. Мальчик Саша в новом лифте Оказался взаперти — Лифт стоит, и он не желает Дальше мальчика везти. Нажимал на кнопки Саша, «Помогите-е!»- кричал, Проходящих мимо лифта Привести к просил. Наконец лифтер явился (Он обедать уходил), Из кабины, как из плена, Сашу он высвободил. Но сейчас, когда Саша В лифт пробует войти, Тот ни вверх, ни вниз не желает Одного его везти. К сожаленью, имеется много Всяких Шуриков и Саш, У которых не по делу Пишет светло синий Карандаш!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Любимые вещи

Вот ящик. Расстаться я с ним не могу: Любимые вещи Я в нем берегу. Орехи Такие, что их нипочем Запрещено расколоть Ни одним кирпичом. Свисток. Я не слышал для того чтобы свистка! Я сам его вырезал Из тростника. Я каждое утро Его мастерил, Мой ножик со мной Выбивался из сил. в один раз Я к берегу моря отправился, Я в море купался И камень отыскал. Пускай все говорят мне, Что камень — пустяк. Я твердо уверен, Что это не верно. Но больше всего Из любимых вещей Горжусь я Металлической стамеской своей. Привычный столяр Мне ее подарил. Он ею работал И трубку курил.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Людоед

Живет на свете людоед, Разбойник и злодей, Он вместо каши и котлет Привык на завтрак и обед Имеется мелких детей. Но и детей он ест не всех, Совсем не всех подряд. Он выбирает лишь тех, Каковые шалят. Но ты не опасайся, мой кроха, И днем и в час ночной, В то время, когда ты дремлешь, в то время, когда шалишь, Я рядом. Ты со мной!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Мальчик с девочкой дружил.

Мальчик с девочкой дружил, Мальчик дружбой дорожил. Как товарищ, как приятель, Как друг, он неоднократно Провожал ее до дома, До калитки поздно вечером. Частенько с нею совместно Он ходил на стадион. И о ней как о невесте Ни при каких обстоятельствах не думал он. Но родители-мещане Говорили так про них: «Поглядите! К нашей Тане Начал захаживать жених!» Отворяют дверь соседи, Улыбаются: «Привет!

Если ты за Таней, Федя, То невесты дома нет!» Кроме того в школе! Кроме того в школе Беседы шли иногда: «Что там наблюдают, в комсомоле? Эта дружба — ой-ой-ой!» Стоит совместно появиться, За спиной уже: «Хи-хи! Иванов решил жениться. Записался в женихи!» Мальчик с девочкой дружил, Мальчик дружбой дорожил. И не думал он влюбляться И не знал до этих пор, Что он будет называться Глупым словом «ухажер»! Чистой, честной и открытой Дружба мальчика бала. А сейчас она забыта! Что с ней стало? Погибла! Погибла от плоских шуток, Злых смешков и шепотков, От мещанских прибауток Дураков и пошляков.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Мир

Женя празднует рожденье — Юбиляру восемь лет! Подарили гости Жене: Пушку, танк и пистолет. И, совсем как настоящий, Как не редкость у солдат,— Тёмный, новенький, блестящий, С круглым диском автомат. Гости кушали ватрушки, Женя в комнате игрался — Он военные игрушки По частичкам разбирал. — Что же ты наделал, Женя. Все сломал? Какой кошмар. — У меня разоруженье! — Звучно крикнул юбиляр.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Актуальное платье

Привезли в качестве подарка Кате Заграничный сувенир — Необычное платье! Отражен в нем целый мир. Вкривь и вкось десятки слов — Все названья городов: «Лондон», «Токио», «Москва»- Это лишь рукава! На спине: «Мадрид», «Стамбул», «Монреаль», «Париж», «Кабул». На груди: «Марсель», «Милан», «Рим», «Женева», «Тегеран». По подолу сверху вниз: «Сингапур», «Брюссель», «Тунис», «Цюрих», «Ницца», «Вена», «Бонн», «Копенгаген», «Лиссабон». Как наденешь это платье,

Все пробуют пристать. Все подходят: — Здравствуй, Катя! Возможно платье почитать? Что ответить на вопрос? Катя злится до слез. А мальчишки Кате вслед: — Вы — учебник либо нет. Ну а модницы-подружки, Что завидуют приятель дружке, Те спешат задать вопрос: — Дашь нам платье поносить? Лишь отец хмурит взор, Сувениру он не рад: — Это просто ерунда, Вперемешку города: Тут — Бомбей, а Дели — там. Рядом с Дели Амстердам. В случае если это заучить, Возможно двойку взять!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Мой дорогой друг

В Казани он — татарин, В Алма-Ате — казах, В Полтаве — украинец И осетин в горах. Он в тундре — на оленях, В степи — на скакуне, Он ездит на автомобилях, Он ходит по стране Живет он в каждом доме, В кибитке и в избе, Ко мне приходит в гости. есть к тебе. Он с компасом в кармане И с глобусом в руках, С линейкою под мышкой, Со змеем в тучах.

Он летом — на качелях, Зимою — на коньках, Он ходит на ходулях И может на руках. Он умело удит рыбу И в море и в реке, В Балтийском и в Каспийском, В Амуре и в Оке. Он — летчик-испытатель Стремительных стрекоз. Он — физик и ботаник, Механик и матрос. Он честен и бесстрашен На суше и воде — Товарища и приятеля Не кинет он в беде В трамвай войдет калека, Старик войдет в вагон,- И старцу и калеке Уступит место он. Он гнезд не разоряет Не курит и не лжёт, Не виснет на подножках, Чужого не берет. Его дворцы в столицах, Его Артек в Крыму, Все будущее мира Принадлежит ему! Он красный галстук носит Ребятам всем в пример. Он — девочка, он — мальчик, Он — юный пионер!

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Моя улица

МОЯ УЛИЦА Это — отец, Это — я, Это — улица моя. Вот, мостовую расчищая, С пути сметая сор и пыль, Стальными щетками вращая, Идет смешной автомобиль. Похож на майского жука — Усы и круглые бока. За ним среди ручьев и луж Гудит, шумит машина-душ. Прошла, как туча дождевая,— Сверкает на солнце мостовая: Двумя автомобилями она Умыта и подметена.

____ Тут на посту в любое время Стоит привычный постовой. Он руководит сходу всеми, Кто перед ним на мостовой. Никто на свете так не имеет возможности Одним движением руки Остановить поток прохожих И пропустить грузовики. ____ Отец к зеркалу садится: — Мне постричься и побриться! Ветхий мастер все может: Сорок лет стрижет и бреет. Он из мелкого шкапа Быстро ножницы достал, Простыней укутал папу, Гребень взял, за кресло поднялся. Щелкнул ножницами звонко, Раз-другой взмахнул гребенкой, От затылка до висков Выстриг большое количество волосков. Расчесал прямой пробор, Вынул бритвенный прибор, Зашипело в чашке мыло, Дабы бритва чище брила. Фыркнул радостно флакон С надписью Одеколон. Рядом девочку стригут, Два ручья из глаз бегут. Плачет глупая девчонка, Слезы виснут на носу — Парикмахер под гребенку Режет рыжую косу. В случае если стричься решено, Плакать довольно глупо и смешно! ____ В магазине как в лесу: Возможно тут приобрести лису, Лопоухого зайчонка, Снежно-белого мышонка, Попугайчиков зеленых — Неразлучников влюбленных. Мы не знали, как нам быть: Что же выбрать? Что приобрести? — Нет ли рыжего щенка? — К сожаленью, нет пока! ____ Незабудки голубые, Колокольчик полевой. — Где растут цветы такие?— Отвечают: — Под Москвой! Мы их рвали на опушке, Там, где много лет назад По врагам стрелял из пушки Нашей армии солдат. — Дайте нам букет цветов. — Раз-два-три! Букет готов! ____ В переулке, за углом, Ветхий дом идет на слом, Двухэтажный, деревянный,— Семь квартир, и все без ванной. Скоро тут, на этом месте, Поднимется дом квартир на двести — В каждой пара окон И у большинства свой балкон. ____ туристы На углу автобус ожидают. По-французски весьма чисто Разговор они ведут. Возможно, не по-французски, Но уж точно не по-русски! Должен любой ученик Изучать чужой язык! ____ Вот пришли папа и сын. Окна раскрываются. Руки мыть! Цветы — в кувшин! И стихи кончаются.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Мы с другом

Мы с другом вдвоем Превосходно живем! Мы такие с ним приятели — Куда он. В том направлении и я! Мы имеем по карманам: Две резинки, Два крючка, Две громадных стеклянных пробки, Двух жуков в одной коробке, Два тяжелых пятачка. Мы живем в одной квартире, Все соседи знают нас. Лишь мне звонить — четыре, А ему — двенадцать раз. И живут в квартире с нами Два ужа

И два ежа, Весь день поют над нами Два друга-чижа. И про наших двух ужей, Двух ежей И двух чижей Знают в нашем новом доме Все двенадцать этажей. Мы с другом вдвоем Просыпаемся, Поднимаемся, Открываем настежь двери, В школу с книжками бежим. И гуляют наши звери По квартирам по чужим. Забираются ужи К инженерам в чертежи. Управдом в постель ложится И поднимается с нее дрожа: На подушке не лежится — Под подушкой два ежа! Раньше всех чижи поднимаются И до вечера поют. Дворник радио включает — Птицы слушать не дают! Тащат в шапках инженеры К управдому Двух ужей, А навстречу инженерам Управдом несет ежей. Пишет жалобу сосед: Никому покою нет! Зоопарк из этого близко. Предлагаю: всех зверей Сдать юннатам под расписку По возможности скорей. Мы возвратились из кино — Дома пусто и мрачно. Зажигаются огни. Мы ложимся дремать одни. Еж колючий, Уж ползучий, Чиж певучий — Где они? Мы с другом вдвоем Просыпаемся, Поднимаемся, По дороге к зоопарку Не смеемся, не поем. Неужто зоосад Не вернет зверей назад? Мы проходим мимо клеток, Мимо строгих сторожей. Сто чижей слетают с веток, Выбегают сто ежей. Лишь разве отличишь, Где какой летает чиж! Лишь разве разберешь, Где какой свернулся еж! Сто ужей на двух ребят Подозрительно шипят, Сто чижей кругом поют, Сто чижей зерно клюют. Наши птицы, наши звери Нас уже не определят. Солнце село. Поздний час. Сторожа выводят нас. — Не пора ли нам домой? Говорит друг мой. Мы такие с ним приятели — Куда он, В том направлении и я!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

На спектакле `Хижина Дяди Тома`

(Быль) На сцене шел аукцион: Детей с отцами разлучали. И звон оков, и плач, и стон Со всех сторон в толпе звучали. Плантатор лезет негру в рот — Он пересчитывает зубы. Так берут лишь скот, Его ощупывая грубо, «Кто больше. Реализован. Чей черед? Эй, тёмный! Подняться! Ты тут не дома!» Шатаясь, Том шагнул вперед. Приятели! Купите дядю Тома! «А ну, за этого раба Кто больше долларов предложит?» Том! В чьих руках твоя будущее?

Кто заплатить за выкуп сможет? «Кто больше?»- «Больше денег нет!» «Кто больше?»- «Вот еще монету!» «Кто больше?»- «Вот еще браслет! Еще возьмите брошку эту!» «Кто приобретёт негра? Кто богат?»- Плантатор набивает цену. И гневно зрители смотрят Из темноты на эту сцену. «Кто больше. Раз. Кто больше. Два. » И внезапно из зрительного зала, Шепча какие-то слова, На сцену девочка вбежала. Все расступились перед ней. Чуть не упал торгаш со стула, В то время, когда девчушка пять рублей Ему, нервничая, протянула. Она молчала и ожидала, И это та была минута, В то время, когда в порыве против Зла Добро посильнее, чем валюта! И воцарилась тишина, Согретая дыханьем зала, И вся Советская страна За данной девочкой стояла.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Находка

Я выбежал на улицу, По мостовой отправился, Свернул налево за угол И кошелек отыскал. Четыре отделения В тяжелом кошельке, И в каждом отделении Пятак на пятаке. И внезапно по той же улице, По той же мостовой Идет навстречу девочка С поникшей головой. И безрадостно наблюдает под ноги, Как словно бы по пути Ей необходимо что-то ответственное На улице отыскать.

Не знает эта девочка, Что у меня в руке Ее богатство бронзовое В тяжелом кошельке. Но тут беда случается, И я стою дрожа: Не нахожу в кармане я Любимого ножа. Четыре острых лезвия Работы непростой, Да мелкие ножницы, Да штопор завитой. И внезапно я вижу: девочка Идет по мостовой, Мой ножик держит девочка И задаёт вопросы: «Твой?» Я нож беру с уверенностью, Кладу в карман его, Проходит мимо девочка, Не знает ничего. И безрадостно наблюдает под ноги, Как словно бы по пути Ей необходимо что-то серьёзное На улице отыскать. Не знает эта девочка, Что у меня в руке Ее богатство бронзовое В тяжелом кошельке. Я ринулся за девочкой, И я догнал ее, И я поинтересовался у девочки: «Твое? Скажи, твое?» «Мое,- сказала девочка.- Я шла разиня рот. Дай! Я так и считала, что кто-нибудь отыщет».

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Не дремать!

Я ненавижу слово «дремать»! Я ежусь любой раз, В то время, когда я слышу: «Марш в кровать! Уже десятый час!» Нет, я не спорю и не злюсь — Я чай на кухне выпиваю. Я никуда не спешу, В то время, когда напьюсь — тогда напьюсь! Напившись, я поднимаюсь И, засыпая на ходу, Лицо и руки мыть иду. Но вот доносится снова Настойчивый приказ: «А ну, на данный момент же марш в кровать! Одиннадцатый час!» Нет, я не спорю, не злюсь — Я не торопясь на стул сажусь

И начинаю кое-как С одной ноги снимать башмак. Я, как герой, борюсь со сном, Чтоб время протянуть, Грезя лишь об одном: Продолжительнее не заснуть! Я раздеваюсь полчаса И где-то, в полусне, Я слышу чьи-то голоса, Что спорят обо мне. Через спор привычных голосов Мне ясно слышен бой часов, И отец маме говорит: «Наблюдай, наблюдай! Он сидя спит!» Я ненавижу слово «дремать»! Я ежусь любой раз, В то время, когда я слышу: «Марш в кровать! Уже десятый час!» Как хорошо иметь права Ложиться дремать хоть в час! Хоть в два! В четыре! Либо в пять! А время от времени, а время от времени (И в этом, право, нет вреда!) — Всю ночь совсем не дремать!

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Неврученная приз

За честный труд и поощренья для Один из Муравьев представлен был к награде — К миниатюрным именным часам. Но Муравей не взял награды: Вышесидящий Жук чинил ему преграды, Потому, что не имел таковой награды сам! ________ Ах, если бы прискорбный данный случай Был ограничен муравьиной кучей!

Сергей Михалков. Стихи.
Россия — Отчизна моя. Библиотечка русской
советской поэзии в полусотне книжках.
Москва: Художественная литература, 1967.

Недотепа

«Гениальные дети Надежды подают: Участвуют в концертах — Танцуют и поют. А детские картинки На тему «Мир и труд» Печатают в журналах, На выставки берут. У большинства имеется возможность Объездить целый мир — Выполняют в различных государствах Где — конкурс, где — турнир. Лисичкина Наташа Имеет пять призов, А Гарик, твой друг,- Уже лауреат!

И лишь недотепам К успеху путь закрыт. » Моя родная мама Мне это говорит. Но я не возражаю, А, губы сжав, молчу, И я на эту тему С ней спорить не желаю. Пускай другие дети Надежды подают: Картиночки рисуют, Танцуют и поют, На скрипочках играются, Снимаются в кино — Что одному дается, Другому не дано! Я знаю, кем я буду И кем я стать могу: Когда-нибудь из дома Уеду я в тайгу. И с теми, с кем сейчас Я во дворе дружу, Железную дорогу В тайге я проложу. По рельсам к океану Помчатся поезда, И мама будет сыном Довольна и горда. Она меня сейчас Стыдила сгоряча — Строитель в наше время Не меньше скрипача.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Непьющий воробей

Произошло это На протяжении птичьего банкета: Увидел Дятел-тамада, В то время, когда бокалы гости поднимали, Что у Воробушка в бокале — Вода! Фруктовая вода. Подняли гости шум, все возмущаться стали,- «Штрафной» налили Воробью. А он твердит свое: «Не выпиваю! Не выпиваю! Не выпиваю!» «Не поддержать друзей? Уж я на что больная, — Кричит Сова,- а все же выпиваю до дна я!» «Где ж это видано, не выпить за леса И за родные небеса?!» Со всех сторон стола несутся голоса. Что делать? Воробей приклювил полбокала. «Нет! Нет!- ему кричат.- Не выйдет! Мало! Мало! Раз взялся выпивать, так выпивай уже до дна! А ну, налить ему еще бокал вина!» Наш скромный трезвенник недолго продержался —

Все разошлись, он под столом остался. С того времени прошло много лет, Но Воробью нигде проходу нет, И где бы он ни появился, Везде ему смотрят и шепчут вслед: «Ах, как он выпивает!», «Ах, как он разложился!», «Вы слышали? Пару дней назад снова напился!», «Вы понимаете? Бросает он семью!». Зря Воробей кричит: «Не выпиваю-ю! Не выпиваю-ю-ю!!» Другой, не редкость, промахнется (Бедняга сам тому не рад!), Исправится, за ум возьмется, Ни разу больше не споткнется, Живет умней, скромней стократ. Но в случае если где одним хоть словом Его коснется разговор, Имеется люди, что ему готовы Припомнить старое в укор: Дескать, точно отыскать в памяти трудновато, В каком году, каким числом. Но где-то, думается, когда-то С ним что-то было под столом.

Советская поэзия. В 2-х томах.
Библиотека всемирной литературы. Серия третья.
Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.
Москва: Художественная литература, 1977.

Несбывшиеся грезы

В то время, когда мне было восемь лет, Грезил я только о том, Чтоб небольшой велосипед Ко мне вкатился в дом. Я утром, вечером и днем Катался бы на нем. Обидно было мне до слез, В то время, когда я слышал: — Нет! С тобой, кроха, и без колес Не оберешься бед. О санках я зимний период грезил И видел их во сне. А наяву я твердо знал: Их не подарят мне. — Успеешь голову сломать!—

Мне каждый раз твердила мать. Хотелось вырастить щенка, Но дали мне совет, Чтоб не валял я дурака В свои двенадцать лет. Мельче о щенках грезил, А лучше — что-нибудь читал. Я редко слышал слово: Да! — А возражать не смел, И мне дарили все неизменно Не то, что я желал: То — шарф, то — новое пальто, То — музыкальное лото, То — Михалкова, то — Барто 1 . Но это было все не то — Не то, что я желал! Как жаль, что взрослые подчас Совсем не знают нас. А детство, сами говорят, Не редкость лишь раз!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

О тех, кто лает

На свете множество псов И на цепи и просто так: Псов служебных — пограничных, Дворовых шариков простых, И молодых пугливых шавок, Что тявкать обожают из-под лавок, И тех изнеженных болонок, Чей нос курнос, а голос узок, И ни на что уже не годных — Бродячих псов, неизменно голодных. В любую секунду готовы к драке Псы— драчуны и забияки. Псы — гордецы и недотроги Нормально спят на пороге. А сладкоежки-блюдолизы Всё лижут из любой посуды. Среди псов любой породы Имеется и красивые мужчины и уроды, Имеется гиганты, это — доги!

Коротконогие бульдоги И жесткошерстные терьеры. Одни — темны, другие — серы, А на иных наблюдать обидно — Так заросли, что глаз не видно! Известны всем собачьи свойства: И ум, и чуткость, и геройство, Любовь, и верность, и коварство, И ужасное барство, И с полуслова послушанье, И это все — от воспитанья! Ленива сытая хозяйка, И такса Кнопочка — лентяйка! Бесстрашен пограничник-воин, И пес Руслан его достоин! Хозяин пса — кулак и скряга, Под стать ему Репей-дворняга. Не напрасно собака тех кусает, Кто камень зря в нее бросает. Но в случае если кто с собакой дружит, Тому собака правильно помогает. А верный пес — хороший приятель Зависит от хороших рук! Мои стихи для пионеров, А не для такс и фокстерьеров.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Одна рифма

Шел трамвай десятый номер По бульварному кольцу. В нем сидело и стояло Сто пятнадцать человек. Люди входят и выходят, Продвигаются вперед. Пионеру Николаю Ехать отлично. Он сидит на лучшем месте — Около самого окна. У него коньки под мышкой: Он собрался на каток. Внезапно на пятой остановке, Опираясь на клюку, Бабка дряхлая влезает В переполненный вагон.

Люди входят и выходят, Продвигаются вперед. Николай сидит скучает, Бабка рядышком стоит. Вот вагон остановился Около самого катка, И из этого вагона Вылезает пионер. На свободное местечко Захотелось бабке сесть, Посмотреть назад опоздала — Место занято другим. Пионеру Валентину Ехать отлично, Он сидит на лучшем месте, Возвращается с катка. Люди входят и выходят, Продвигаются вперед. Валентин сидит скучает, Бабка рядышком стоит. Данный случай про старуху Возможно дальше продолжать, Но давайте скажем в рифму: — Старость необходимо уважать!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Осел в обойме

Ослу доверили в один раз пост завидный. Лесным воротилам сказать не в похвалу, Какой-то ответственный зверь, где нужно, разумеется, По дружбе оказал протекцию Ослу. Осел на должности что было сил старался: Одним показывал, других учить пробовал; Но как бы он себя с преимуществом ни вел,- Каким он был, таким он и остался: Ушами поведет — все видят, что Осел. По лесу поползли невыгодные слухи. В порядке критики пришлось при всех признать: «Не оправдал надежд товарищ Лопоухий! Не справился. С поста нужно будет снять». И вот на пост Вола, ушедшего в отставку, Зачислили Осла. Снова на ту же ставку. И опять слухи по лесу ползут: «Он, говорят, проштрафился в этот самый момент!» Одни смеются, а другие плачут: «Что, в случае если к нам сейчас его назначат?!» Вопрос с ослами ясен, но не несложен; Ты можешь снять с Осла, коль это необходимо, шкуру И накрутить ему за все ошибки хвост, Но в случае если уж Осел попал в номенклатуру, Вынь да подай ему руководящий пост!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

От кареты до ракеты

Люди ездили по свету, Усадив себя в карету. Но пришел двадцатый век — Сел в машину человек. Тут пошло такое дело! В городах затарахтело. Шум моторов, шорох шин — Спешат тысячи автомобилей. В паровые тихоходы Забирались пешеходы. И имели возможность они в пути На ходу легко сойти. А сейчас под стук колес Нас везет электровоз. Опоздал двух слов сказать — Наблюдаешь: нужно вылезать!

Суда такими были — Как игрушечные, плыли. Плыли месяц, плыли год. Появился пароход! А сейчас в океаны Выплывают гиганты. Удивляет белый свет Быстрота морских ракет. Только одним ветрам послушный, Поднимался шар воздушный. Человек умел грезить, Человек желал летать! Миновал за годом год. Появился самолет! В кресло сел, завтрак съел. Что такое? Прилетел! Ну, а это, ну, а это — Кругосветная ракета! От кареты до ракет! Это чудо либо нет?

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Партия — наш рулевой

Слава борцам, что за правду поднимались, Знамя свободы высоко несли, Партию нашу они создавали, К цели заветной вели. Продолжительные, тяжёлые годы царизма Жил наш народ в кабале, Ленинской правдой заря Коммунизма Нам засияла во мгле. Под солнцем Отчизны мы крепнем с каждым годом, Мы безусловно делу Ленина верны. Кличет подвиги советские народы Компартия страны! Партия наши народы сплотила В братский, единый альянс трудовой. Партия — наша надежда и сила, Партия — наш рулевой!

Думы народные в жизнь воплощая, В бурях крепка, как гор, В грозных сраженьях врагов сокрушая, Партия наша росла. Под солнцем Отчизны мы крепнем с каждым годом, Мы безусловно делу Ленина верны. Кличет на подвиги советские народы Компартия страны! Нас не страшат ни борьба, ни сраженья — Ярко горит путеводный маяк! И помешать нам в могучем движенье Пускай не пробует враг. С нами сейчас идут миллионы. Наше единство растет. Мудростью партии путь озаренный Нас к коммунизму ведет. Под солнцем Отчизны мы крепнем с каждым годом, Мы безусловно делу Ленина верны. Кличет на подвиги советские народы Компартия страны!

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Песенка друзей

Мы едем, едем, едем В далекие края, Хорошие соседи, Радостные приятели. Нам радостно живется, Мы песенку поем, И в песенке поется О том, как мы живем. Красота! Красота! Мы везем с собой кота, Чижика, собаку, Петьку-забияку, Мартышку, попугая — Вот компания какая! В то время, когда живется дружно, Что может лучше быть! И ссориться не требуется, И возможно всех обожать.

Ты в дальнюю дорогу Забирай друзей: Они тебе окажут помощь, И с ними веселей. Красота! Красота! Мы везем с собой кота, Чижика, собаку, Петьку-забияку, Мартышку, попугая — Вот компания какая! Мы ехали, мы пели И с песенкой смешной Дружно, как сумели, Приехали домой. Нам солнышко светило, Нас ветер обвевал; В пути не скучно было, И любой напевал: — Красота! Красота! Мы везем с собой кота, Чижика, собаку, Петьку-забияку, Мартышку, попугая — Вот компания какая!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Как накрутить короткие волосы на утюжок

Полуправда

«Где наш папа?» — выспрашивал упрямо Сын-Червячок у Мамы-Червяка. «Он на рыбалке!» — отвечала Мама. Как Полуправда к Истине близка!

Как накрутить короткие волосы на утюжок

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Постирушка

Таня с Маней — две подружки Обожают в классики играться, А у Нади постирушки: Ей бы лишь постирать! Чуть платочек замарает — Уж она его стирает. Все на речку загорать, А она в том направлении — стирать. Лента под руки попала — Смочила, постирала. И стирает, и стирает, Полоскает, оттирает, Отжимает двадцать раз. Мокрых тряпок полон таз! На передничках от стирки Появились кроме того дырки. Новый бабушкин платок Весь день в корыте мок. Из-за чего бабуся плачет, Порошок стиральный прячет? Стоит мыло не убрать — Внучка примется стирать. В случае если спросите у Нади: — Что приобрести тебе, дружок?— То она, в глаза не глядя, Вам ответит: — Утюжок! Я еще таких девчушек В мыльной пене до локтей, Хлопотушек-постирушек, Не встречал среди детей!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Посылка

Две нательные фуфайки, На портянки — серой байки, Чтоб ногам стоять в тепле На снегу и на земле. Меховые рукавицы, Чтоб не страшен был холод. Чтоб с приятелями поделиться — Десять пачек папирос. Дабы тело чисто было По окончании продолжительного пути, Два куска несложного мыла — Лучше мыла не отыскать! Земляничное варенье Своего приготовленья,- Наварили мы его, Словно бы знали для кого!

Все, что необходимо для бритья, В случае если бритва имеется своя. Было б время да вода — Будешь выбритым неизменно. Нитки, ножницы, иголка — В случае если что-нибудь порвешь, Сядешь где-нибудь под елкой И нормально все зашьешь. Острый ножик перочинный — Колбасу и сало режь!- Банка каши со свининой — Открывай ее и ешь! Все завязано, зашито, Крышка к ящику прибита — Дело близится к концу. Отправляется посылка, Очень важная посылка, Пионерская посылка Малоизвестному бойцу!

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Прививка

— На прививку! Первый класс! — Вы слыхали? Это нас. — Я прививки не опасаюсь: В случае если нужно — уколюсь! Ну, поразмыслишь, укол! Укололи и — отправился. Это лишь трус опасается На укол идти к доктору. Я при виде шприца Улыбаюсь и шучу. Я вхожу один из первых В медицинский кабинет. У меня стальные нервы Либо вовсе нервов нет! В случае если лишь кто бы знал бы, Что билеты на футбол Я с радостью променял бы На добавочный укол. — На прививку! Первый класс! — Вы слыхали? Это нас. — Из-за чего я поднялся у стены? У меня. дрожат коленки.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Пути-дороги

Как нитка-паутиночка, Среди других дорог Бежит, бежит тропиночка, И путь ее далек. Бежит, не обрывается, В густой траве теряется, Где в гору поднимается, Где под гору спускается И путника усталого — И ветхого и малого — Ведет себе, ведет. В жару таковой тропинкою Идешь, идешь, идешь, Уморишься, намаешься — Присядешь, отдохнешь; Зеленую былиночку В раздумье пожуешь И опять на тропиночку Поднимаешься. Тропинка длится —

Снова в траве теряется, Снова в овраг спускается, Бежит через мосток, И в поле выбирается, И в поле внезапно кончается — В родной большак вливается, Как в реку ручеек. Асфальтовое, новое, Через леса сосновые, Через луга медовые, Через поля пшеничные, Полянки земляничные,- Во всей своей красе,- Дождем умыто, росами, Укатано колесами, Раскинулось шоссе! Идет оно от города, Ведет оно до города, От города до города. Иди себе, иди, По сторонам посматривай, Названья сел угадывай, Что будут впереди. Утомишься — место выберешь, Присядешь отдохнуть, Смотришь — дорогой дальнею И катит кто-нибудь. Привстанешь, чтоб заметили, Попросишь подвезти. Эх, лишь б не обидели И взяли по пути. И ветхими и новыми Колесами, подковами И тысячами ног Укатанных, исхоженных, По всей стране проложенных Много их, дорог — Тропинок и дорог! Радостные, печальные, То ближние, то дальние, И легкие, и торные — Извилистые горные, Прямые пешеходные, Воздушные и водные, Металлические пути. Лети. Плыви. Кати.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Рисунок

Я карандаш с бумагой взял, Нарисовал дорогу, На ней быка нарисовал, А рядом с ним корову. Направо ливень, налево сад, В саду пятнадцать точек, Как словно бы яблоки висят И дождик их не мочит. Я сделал розовым быка, Оранжевой — дорогу, Позже над ними облака Подрисовал мало. И эти облака я позже Проткнут стрелой. Так нужно, Чтоб на рисунке вышел гром И молния над садом. Я тёмным точки зачеркнул, И означало это, Как словно бы ветер внезапно подул И яблок больше нет. Еще я дождик удлинил — Он сходу в сад ворвался, Но не хватило мне чернил, А карандаш сломался. И я поставил стул на стол, Залез как возможно выше И там рисунок приколол, Не смотря на то, что он не хорошо вышел.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Сашина каша

Живет на свете Саша. Во рту у Саши каша – Не рисовая каша, Не гречневая каша, Не манка, Не овсянка На сладком молоке. С утра во рту у Саши Слова простые наши – Слова простые наши На русском. Но то, что возможно внятно Сказать для всех ясно, Красиво, Чисто, Ясно,- Как люди говорят,- Наш Саша так корежит,

Что сам осознать не имеет возможности: Скажет словечко – И сам тому не рад! Он скажет: До свидания! А слышится: До здания! Он спросит: Где галоши? А слышно: Это лошадь? В то время, когда он вслух читает, Осознаешь едва-едва: И буквы он глотает, И целые слова. Он так торопится с налета Прочесть, задать вопрос, сказать, Как словно бы тонет кто-то, А он бежит выручать. Он может, но не желает За речью последить. Нам нужен переводчик Его переводить.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Светлана

Ты не дремлешь, Подушка смята, Одеяло на весу. Носит ветер запах мяты, Звезды падают в росу. На березах дремлют синицы, А во ржи перепела. Из-за чего тебе не спится, Ты же сонная легла? Ты же выросла громадная, Не опасаешься темноты. Может, звезды дремать мешают? Может, вынести цветы? Под кустом лежит зайчиха, Дремать и мы с тобой должны, Приятель за дружкой Негромко, негромко

По квартирам ходят сны. Где-то плещут океаны, Дремлют медузы на волне. В зоопарке пеликаны Видят Африку во сне. Черепаха рядом спит, Слон стоит, закрыв глаза. Снятся им родные земли И над землями гроза. Ветры к югу развернули, В переулках — никого. Сонно на реке Амуре Шевельнулись камыши, Узкие качнулись травы, Лес как вкопанный стоит. У далекой У заставы Часовой в лесу не спит. Он стоит, Над ним зарницы, Он смотрит на облака: Над его ружьем границу Переходят облака. На зверей они похожи, Лишь их нельзя поймать. Дремли. Тебя не потревожат, Ты нормально можешь дремать Я тебя будить не стану: Ты до утренней зари В чёрной комнате, Светлана, Сны радостные наблюдай. От громадных дорог усталый, Теплый ветер лег в степи. Накрывайся одеялом, Дремли.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Слон-художник

Слон-художник написал пейзаж, Но раньше, чем отправить его на вернисаж, Он пригласил друзей посмотреть на полотно: Что, в случае если внезапно не удалось оно? Вниманием гостей живописец наш польщен! Какую критику на данный момент услышит он? Не будет ли твёрд звериный суд? Низвергнут? Либо вознесут? Ценители пришли. Картину Слон открыл, Кто дальше поднялся, кто подошел поближе. «Ну, что же,- начал Крокодил,- Пейзаж оптимален! Но Нила я не вижу. » «Что Нила нет, в том нет большой беды!- Сказал Тюлень.- Но где снега? Где льды?» «Разрешите!- удивился Крот.- Имеется кое-что ответственнее, чем лед! Забыл живописец огород». «Хрю-хрю,- увидела Свинья,- Картина удалась, приятели! Но с точки зренья нас, Свиней, Должны быть желуди на ней». Все пожеланья принял Слон. Снова за краски взялся он И всем приятелям по мере сил Слоновьей кистью угодил, Изобразив снега, и лед, И Нил, и дуб, и огород, А также мед! (На случай, в случае если внезапно Медведь Придет картину взглянуть. ) Картина у Слона готова, Друзей созвал живописец опять. Посмотрели гости на пейзаж И тихо сказали: «Ералаш!» Мой дорогой друг! не будь таким слоном: Рекомендациям следуй, но с умом! На всех друзей не угодишь, Себе же лишь навредишь.

Советская поэзия. В 2-х томах.
Библиотека всемирной литературы. Серия третья.
Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.
Москва: Художественная литература, 1977.

Смена

Сутки был весенний, Солнечный, Ясный. Спешили автомобили По площади Красной. Спешили автомобили, Где нужно — гудели, В каждой из них Пассажиры сидели: В ЗИЛе-110, в машине зеленой, Рядом с водителем — Ветхий ученый. В Чайке — Седой генерал, Рядом с водителем его адъютант В бежевой Волге — Шахтер из Донбасса, Знатный высококлассный забойщик . В серой Победе —

Знаменитый скрипач, И в Москвиче — доктор. Шины автомобилей По брусчатке шуршат. Время не ожидает. Пассажиры торопятся: Кто в академию на совещание, Кто на футбольное состязание, Кто взглянуть из автомобили столицу, Кто на концерт, Кто на работу в поликлинику. Внезапно впереди Тормоза завизжали — Это водители педали надавили: Тёмные, Белые, Желтые, светло синий Остановились автомобили у линии. Остановились. Стоят. Не гудят. А из автомобилей пассажиры смотрят. Ожидают пассажиры, Водители ожидают — Мимо автомобилей дети идут! По пешеходной Свободной Дорожке Топают, Топают, Топают ножки — Мелким гражданам Детского сада Тут перейти Эту улицу нужно. Дети проходят, А взрослые — ожидают, Ожидают уже пять с половиной мин.! Ожидают. Не шумят. Никого не ругают — Это же наши парни шагают! Наши защитники дела Советов! Наши рабочие! Наши поэты! Учителя, Агрономы, Артисты! Воины! Ленинцы. Коммунисты. Каждому ясно: Ну как же не ожидать. Будущей смене дорогу не дать! Дети прошли. Постовой обернулся: — Хорошая смена!— И сам улыбнулся. — Смена!— Кивнул постовому водитель. — Смена!— Промолвил с улыбкой шахтер. — Слава народа!— Ученый сказал. Сила!— Поразмыслил седой генерал.

Сергей Михалков. Стихи.
Россия — Отчизна моя. Библиотечка русской
советской поэзии в полусотне книжках.
Москва: Художественная литература, 1967.

Стужа

Январь врывался в поезда, Дверные коченели скобы. Высокой полночи звезда Через облака падала в сугробы. И ветер, в ельниках гудя, Сводил над городами облака И, чердаками проходя, Сушил ряды простынь трескучих. Он птицам скашивал полет, Подолгу бился под мостами И уходил. Был чёрный лед До блеска выметен местами. И лишь по утрам густым Ложился снег, устав кружиться. Холод. И вертикальный дым Стоит над крышами столицы. И сутки идет со всех сторон, И от заставы до заставы Просвечивают солнцем травы Морозом схваченных окон.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Толстый жук

На пустой лесной тропинке Толстый Жук лежал на спинке, Кверху ножки он держал И беспомощно жужжал. Рядом, выйдя на тропинку, Муравей тащил былинку. Он посмотрел издали На жужжащего Жука. Мимо Бабочка летела — На Жука не поглядела. Дождевой большой Червяк Не помог Жуку никак. Не желала Гусеница По пути остановиться. Все торопились кто куда, Нет им дела — с кем беда! Лишь внезапно, Над тропинкой сделав круг, Приземлился майский Жук. Он помог жуку-собрату, Как простой солдат воину. Толстый Жук на ножки поднялся, Кликать на помощь прекратил, Отряхнулся, развернулся И снова перевернулся. Он лежит и подняться не имеет возможности. Кто сейчас ему окажет помощь?

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Три товарища

Жили три приятеля-товарища В мелком городе Эн. Были три приятеля-товарища Взяты нацистами в плен. Стали допрашивать первого. Долго пытали его — Погиб товарищ замученный И не сказал ничего. Стали второго допрашивать, Пыток не вынес второй — Погиб, ни слова не вымолвив, Как настоящий герой. Третий товарищ не вытерпел, Третий — язык развязал: «Не о чем нам говорить!»- Он перед смертью сказал. Их закопали за городом, Около уничтоженных стен. Вот как погибли товарищи В мелком городе Эн.

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Тридцать шесть и пять!

У меня снова: Тридцать шесть и пять! Озабоченно и хмуро Я на градусник наблюдаю: Где моя температура? Из-за чего я не горю? Из-за чего я не больной? Я здоровый! Что со мной? У меня снова: Тридцать шесть и пять! Пузо потрогал — не болит! Чихаю — не чихается! И кашля нет! И неспециализированный вид Таковой, как надеется! И завтра ровно к девяти Придется в школу мне идти И до обеда там сидеть —

Читать, писать а также петь! И у доски стоять, молчать, Не зная, что мне отвечать. У меня снова: Тридцать шесть и пять! Я быстро градусник беру И меж ладоней долго тру, Я на него дышу, дышу И про себя прошу, прошу: «Родная, миленькая ртуть! Ну, встань еще чуть-чуть! Ну, встань хоть не совсем — Остановись на `тридцать семь`»! Замечательно! Тридцать семь и два! Уже кружится голова! Пылают щеки (от стыда!). — Ты нездоров, мой мальчик? — Да. Я снова лежу в кровати — Не велели мне подниматься. А у меня в действительности — Тридцать шесть и пять!

Сергей Михалков. Стихи.
Москва: Художественная литература, 1959.

Фантазер

Я был знаком С одним быком, В то время, когда в деревне жил. С людьми он дружбы не искал, Детей к себе не подпускал. А вот со мной дружил! Да, да! Не знаю из-за чего, Я чем-то нравился ему: В то время, когда меня встречал, Он на меня, как на врага, Не выставлял свои рога, А дружески мычал. Бывало, выйдешь на лужок И позовешь его: — Дружок!— А он в ответ: — Иду-у-у!— И сам вправду идет И не торопясь губами рвет Ромашки на ходу. За лето я к нему привык, И это был мой персональный бык! Пять лет прошло с того времени. Не знаю я, что с ним сейчас И с кем он дружит, грозный зверь По кличке Фантазер.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Финтифлюшкин

У папы Финтифлюшкина, У мамы Финтифлюшкиной, У сына Финтифлюшкиных (Ему девятый год!) — Не драма, не комедия, А личная катастрофа: Домашнюю фамилию Кроха не признает. Само собой разумеется, Финтифлюшкины Совсем не то, что Пушкины. Но все же Финтифлюшкины — Рабочий русский род: Он был прославлен предками Кондитерами редкими, Их плюшками, ватрушками И чудо-финтифлюшками — Что сами лезли в рот. Но Феде светло синий

Нет дела до того, Потому, что приятель за дружкою Все дети Финтифлюшкою Сейчас кличут его. Как жить с таковой фамилией И как ее терпеть? Вот хорошо бы личную, Совсем, совсем простую, Важную, приличную Фамилию иметь! Бывают же фамилии Без различных глупых слов: Ну, скажем, просто Сидоров! А лучше — Иванов! Но так уже положено, Что там, где имеется семья, Там папина фамилия И мамина фамилия — Домашняя фамилия, А значит, твоя! А Феде Финтифлюшкину Я свой совет даю: Носи, кроха, с преимуществом Фамилию свою! А если ты обучишься Работать и грезить, Великим Финтифлюшкиным Ты в жизни можешь стать!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Фома

В одном переулке Стояли дома. В одном из домов Жил упрямый Фома. Ни дома, ни в школе, Нигде, никому — Не верил Упрямый Фома Ничему. На улицах слякоть, И дождик, И град. «Наденьте калоши»,- Ему говорят. «Неправда,- Не верит Фома,- Это неправда. «

Как накрутить короткие волосы на утюжок

И прямо по лужам Идет без калош. Холод. Надевают парни коньки. Прохожие подняли воротники. Фоме говорят: «Наступила зима». В трусах На прогулку выходит Фома. Идет в зоопарке С экскурсией он. «Смотрите,- ему говорят,- Это слон». И опять не верит Фома: «Это неправда. Совсем данный слон На слона не похож». в один раз Приснился упрямому сон, Как словно бы шагает по Африке он. С небес Африканское солнце печет, Река называющиеся Конго Течет. Подходит к реке Пионерский отряд. Парни Фоме У реки говорят: «Купаться запрещено: Аллигаторов тьма». «Неправда»,- Приятелям отвечает Фома. Трусы и рубаха Лежат на песке. Упрямец плывет По страшной реке. Близка Аллигатора хищная Пасть. «Спасайся, несчастный, Ты можешь пропасть!» Но слышен ребятам Привычный ответ: «Прошу не учить, Мне одиннадцать лет!» Уже крокодил У Фомы за спиной, Уже крокодил Поперхнулся Фомой; Из пасти у зверя Торчит голова. До берега Ветер доносит слова: «Непра. Я не ве. » Крокодил набрался воздуха И, сытый, В зеленую воду нырнул. Трусы и рубаха Лежат на песке. Никто не плывет По страшной реке. Проснулся Фома, Ничего не осознает, Трусы и рубаху Со стула берет. Фома удивлен, Фома возмущен: «Неправда, товарищи, Это не сон!» Парни, Отыщите для того чтобы Фому И эти стихи Прочтите ему.

Во целый голос. Soviet Poetry.
Moscow: Progress Publishers.

Хрустальная ваза

Три девочки — три школьницы Приобрели эту вазу. Искали, Выбирали, Нашли ее не сходу — Овальную, Хрустальную, Прекрасного стекла. Из тех, что в магазине Стояли на витрине, Овальная, Хрустальная — Она одна была. Вначале, от магазина, Несла приобретение Зина, А до угла проспекта Несла ее Тамара. Вот у Тамары Женя Берет ее из рук,

Неловкое движение — И внезапно. В глазах подруг Туманом застилаются И небо, и земля, А солнце отражается В осколках хрусталя. Три девочки — три школьницы Стоят на мостовой. К трем девочкам — к трем школьницам Подходит постовой: — Скажите, что произошло? — Разби. разби. разбилась! Три школьницы рыдают У Кировских ворот. Подружек окружает Взволнованный народ: — Скажите, что произошло? — Разби. разби. разбилась! — Скажите, что произошло? Что тут случилось? — Да, говорят, разбилось Какое-то стекло! — Нет! Не стекло, а ваза! — Все три сказали сходу.- Презент мы приобрели! Нас выбрал пятый класс. Презент мы приобрели, Приобрели и. разбили! И вот сейчас ни вазы, Ни денег нет у нас! — Так вот какое дело!- Масса людей тут загудела. — Не склеишь эти части! — Сказал один водитель. — Вправду, несчастье! — Увидел ветхий мастер. И, на осколки глядя, Набрался воздуха громадный дядя — Заслуженный боксер. В том самом магазине, Где вазы на витрине, В огромном магазине Людей полным-полно. От летчика-майора До знатного шахтера — Кого там лишь нет! А необходимо всем одно. Под звонким объявлением «Стекло, хрусталь, фарфор» Громадное оживление — Идет тёплый спор: — Пожалуйста, граненую! — Не эту, а зеленую! — Не лучше ли, товарищи, Из красного стекла? — Вот эту, что поближе, Которая пониже! — Что скажете, товарищи? Не через чур ли мелка? Водителю ваза нравится — Зеленая красивая женщина. А летчику — прозрачная, Как светло синий простор. — А я бы выбрал эту, Прекраснее вазы нет! — Сказал майору вежливо Заслуженный боксер. Три юных пятиклассницы Сидят, переживая, Что их везет трехтонная Машина грузовая. Дает проезд машине Привычный постовой, Тамаре, Жене, Зине Кивает головой. А девочки в волнении, Одна бледней другой: В кабине, на сиденьи,- Презент дорогой! — Запрещено ли чуть потише, Товарищ дядя Гриша! — Водителю подруги В окошечко стучат. Водитель в ответ смеется: — У нас не разобьется! У нас другой порядок — Не как у вас, девчат! Учительнице скромной За труд ее громадный К шестидесятилетию — В громадное торжество — В просторном школьном зале Три школьницы вручали Презент драгоценный. Презент? От кого? От штатских и военных — Людей обычных, От всех в живых оставшихся Участников боевых действий, От бывших одноклассников, На встречи планировавших, От мальчиков и девочек, От всех детей страны!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Чистописание

Писать красиво не легко: Да-ет ко-ро-ва мо-ло-ко. За буквой буква, к слогу слог. Ну хоть бы кто-нибудь помог! Сперва да, позже уж ет. Уже написано дает, Уже написано дает, Но тут перо бумагу рвет. Снова сломана тетрадь — Страничку нужно вырывать! Страничка вырвана, и вот: Ко-ро-ва мо-ло-ко да-ет. Корова молоко дает, А необходимо все напротив: Дает корова молоко! Наберёмся воздуха сперва глубоко, Наберёмся воздуха, строчок перечеркнем И дело заново начнем. Да-ет ко-ро-ва мо-ло-ко. Перо цепляется за ко, И клякса тёмная, как жук, С конца пера сползает внезапно. Одной секунды не прошло, Как скрылись ко, и мо, и ло. Еще одну страничку вон! А за окном со всех сторон: И стук мяча, и лай щенка, И звон какого-либо звонка,— А я сижу, в тетрадь смотрю — За буквой букву вывожу: Да-ет ко-ро-ва мо-ло-ко. Да! Стать ученым не легко!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Прекрасные пилюли

Для больного человека Нужен доктор, нужна аптека. Входишь — чисто и светло. Везде мрамор и стекло. За стеклом стоят в порядке Склянки, банки и горшки, В них пилюльки и облатки, Капли, мази, порошки — От коклюша, от ангины, От веснушек на лице, Рыбий жир, пилюли хины И, само собой разумеется, витамины — Витамины: «А», «В», «С»!

Имеется душистое втиранье От укусов комаров, Имеется микстура от чиханья: Проглотил — и будь здоров! Клейкий пластырь от мозолей И настойки на траве От ломоты и от болей В животе и в голове. Имеется микстура от мигрени! Но нельзя сказать доктору: — Дайте средство мне от лени! От «могу, но не желаю»! Хорошо бы это средство Поскорей изобрели, Дабы все лентяи с детства Принимать его имели возможность: Те парни, чьи отметки Выявляют лень,- По одной, по две пилюли Три-четыре раза в сутки! Появись лекарство это, Я приобрел бы два пакета. Нет, не два, а целых три! Необходимо, что ни скажи.

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Чудо

Отец, мама, брат и я — Это наша вся семья. Брату лишь двадцать лет, А взглянешь: дедушка как дедушка! Отец — бритый — юный, А братишка с бородой. Не несложная бороденка, А такая борода, Что металлическая гребенка Кроме того гнется время от времени. Отец волосы стрижет, А братишка бережет — На лице среди волос Виден лишь острый нос. Отец требует, мама требует: — Федя, дорогой, постыдись!

Кто такие космы носит? Ну, побрейся! Постригись! Брат сопит, не отвечает И, честно говоря, На глазах у нас дичает, Преобразовываясь в дикаря. Лишь внезапно произошло чудо: Появилась в доме Люда. Наблюдаем: Федя изменился, Что-то с ним случилось, Он подстригся и побрился Волосатикам назло. Чистит ногти, моет руки, Любой вечер гладит штаны — Джинсы снял, надел костюм, По большому счету взялся за ум! — Эй, старик,— задал вопрос я брата, В этом Люда виновата?— Улыбнулся брат в ответ, Не сказал ни да, ни нет. Но сейчас уж нам не тяжело Разгадать его секрет!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Школа

То было много лет назад. Я также в первоначальный раз С толпою сверстников-ребят Явился в школьный класс. Мне также задали урок И вызвали к доске, И я решал его как мог, Держа мелок в руке. Умчались школьные года, И не догонишь их. Но я встречаю время от времени Товарищей своих. Один — моряк, другой — танкист, А третий — инженер, Четвертый — цирковой артист, А пятый — землемер,

Шестой — полярный капитан, Седьмой — искусствовед, Восьмой — наш диктор, Левитан, Девятый — я, поэт. И мы, видясь, каждый раз О школе говорим. — Ты не забываешь, как учили нас И как не знал я, где Кавказ, А ты не знал, где Крым? Как я старался посоветовать, Чтоб выручить дружка, Что пятью восемь — сорок пять И что Эльбрус — река? Мы стали взрослыми сейчас, Нам детства не вернуть. Нам школа в жизнь открыла дверь И указала путь. Но, провожая в школьный класс Сейчас своих детей, Мы вспоминаем любой раз О молодости своей, О нашей школе над рекой, О классе в два окна. На свете не было таковой Хорошей, как она!

Сергей Михалков. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999.

Пожожие темы

Прически на короткие волосы до плеч PGRpdiBzdHlsZT0ibWF4LXdpZHRoOjY1NXB4O21heC1oZWlnaHQ6MjgwcHghaW1wb3J0YW50O3BhZGRpbmc6MSUiPjxzY3JpcHQgYXN5bmMgc3JjPSIvL3BhZ2VhZDIuZ29vZ2xlc3luZGljYXRpb24uY29tL3BhZ2VhZC9qcy9hZHNieWdvb2dsZS5qcyI+PC9zY3Jp...
Прически в греческом стиле на короткие волосы Прически в греческом стиле одинаково красиво смотрятся как на долгих, так и маленьких волосах. И из года в год они становятся все более популярными: так как естественная красота и женственность ни при...
Мужские короткие стрижки 2016 Времена, в то время, когда считалось, что мужчина должен быть чуть прекраснее мартышки уже в далеком прошлом. на данный момент сильный пол шепетильно следит за собой. Уже никого не удивляет, что в маг...